Чтобы никуда больше не смотрел. Сыграть на мужских инстинктах — идеальный вариант.
«Зачем?» — едва не ляпаю я, но вовремя прикусываю язык. Нет, стоп. Нельзя спрашивать, лучше играть дурочку и впитывать информацию. Похоже, отец задумывает что-то. Мать не стала бы стараться украсить дочь ради ненавистного зятя. Зачем они хотят отвлечь его внимание?
— Можешь отвернуться? — интересуюсь я, вспомнив про пистолет на бедре. Матушка удивится, если увидит пародию на женщину Бонда, вместо привычной снулой рыбы-Дианы.
— Ты стесняешься? — хихикает мать, хлопнув ресницами, — ты моя дочь.
Что я там не видела? Или живота стесняешься?
— У меня еще нет живота, — спокойно говорю я, — просто некомфортно. Отвернись.
— Иди туда, — машет она ручкой вглубь гардеробной, — не буду я вертеться. Встань там и переоденься, скромница моя.
Я забираю молча платье и отхожу. Переодеваюсь стремительно. Все время дергаюсь на каждое движение матери, опасаясь, что она надумала посмотреть. Дьявол. Еще и разрез приходится на бедро, к которому привязан пистолет.
Хорошо, что юбка достаточно широкая и из плотной ткани. Я рукой придерживаю края, чтобы не спалиться и аккуратно подхожу к зеркалу.
Да, так явно лучше. Выгляжу приличнее. А декольте подчеркивает увеличившуюся грудь. Взгляд Рустама я точно привлеку. Даже внутри все переворачивается, когда я это представляю. Даже не замечаю, как подкрадывается мать и вздрагиваю, когда ноготок тыкает в один из холмиков груди.
— Это у тебя своя такая выросла? — интересуется она, а я приподнимаю удивленно брови, — была вроде единичка.
Как и у меня. До операции.
— У меня двойка, — холодно говорю я, — видимо, от беременности стала больше.
— Не хочешь увеличить до третьего? Грудью потом не корми. Сразу выпей таблетки от лактации. Иначе сползут вниз, как уши спаниэля. И растяжки будут. Шлифовать придется, по своему опыту говорю.
— Мам, — произношу я, не выдержав, — тебе не кажется, что это не та тема, которую стоит обсуждать с дочерью?
— Ты же уже выросла! — всплескивает она руками, словно действительно не видит ничего странного в нашем диалоге, — что такого? Не будешь строить из себя монашку — я тебе и про интимную пластику нашепчу.
Там тоже не все так просто. После тебя я полгода не могла нормально заниматься сексом, пока….
— Я в туалет, — прерываю я ее и убегаю из гардеробной. К дьяволу такое.
— Хоть бы спасибо матери за платье сказала! — несется мне в спину ехидное, — как всегда — ноль благодарности!
Боже.
