Да и знай мы это, полагаю, что поступили бы правильно, не поднимая из чувства стыдливости завесу, ибо есть множество вещей, которые позволительно лишь едва обозначить – этого требуют элементарные приличия: ненароком можно оскорбить чей-нибудь целомудренный слух, а я глубоко убежден, что читатель уже оценил и признателен нам за нашу осторожность по отношению к нему. И в будущем мы окажемся достойны его одобрения, в этом мы можем уверить его и сейчас. В конце концов, что бы ни говорили, всяк спасает свою душу по-своему, и какой кары заслуживает тот, кто находит удовольствие в разглашении без всякой разумной скромности своих причуд, пристрастий, тайных грехов, всего, чему предается человек в горячке своих фантазий? Ведь это означало бы раскрытие тайн, долженствующих ради общего блага человечества оставаться сокрытыми; это означало бы попытку повального развращения нравов, попытку ввергнуть братьев своих во Христе во всяческие соблазны, навеянные этими картинами.
Лишь Бог, зрящий все глубины наших сердец, всемогущий творец неба и земли, тот, перед чьим судом предстанем мы все в оный день, ведает, хотим ли мы услышать от него обвинения в подобном грехе!
Тем временем заканчивалось то, что было начато.
Кюрваль, например, заставил Дегранж испражниться, другие проделали то же с другими. Перешли к ужину. Во время оргии Дюкло, услышав, как господа рассуждают об упомянутом выше режиме питания с целью сделать экскременты более мягкими на вкус и более обильными, высказала свое удивление тем, что такие знатоки не знают об истинно-верном способе сделать дерьмо и более насыщенным, и более изысканным на вкус.
Спрошенная об этом чудодейственном способе, она сказала, что для этого надо вызвать у объекта легкое несварение желудка и добиться этого отнюдь не тем, что пичкать его нездоровой пищей, а просто давать еду в неурочные часы. Испытали средство в тот же вечер: разбудили Фанни, которая не была занята и мирно спала после ужина в своей постели, и заставили ее съесть четыре огромных бисквита.
Наутро она выдала огромные красивые колбаски, каких до этого никто у нее не добивался. Таким образом, новая система была принята, с небольшой, однако, поправкой: предметы наслаждения вообще не надо кормить хлебом. Дюкло одобрила эту поправку, заметив, что она только улучшит результат ее метода. С тех пор не было ни одного дня, когда у тех или иных мальчиков и девочек не случалось легкого расстройства желудка; невозможно вообразить, что было этим достигнуто.
