– А вот это нет, – возразил герцог, – ты хорошо знаешь, что мы договорились о некоторых вещах, не допускать их до срока. У нас бесчисленное количество возможностей для ублажения похоти, но мы условились, что пользоваться каждой будем лишь после того, как нам приведут несколько примеров именно этой страсти. И однако, судари мои, каждый из нас переступал через эти правила. Много есть особых удовольствий, которые мы равно должны были бы себе запретить до времени, когда о них нам расскажут, но которые мы себе все-таки позволяли, лишь бы это происходило взаперти, в наших тайных комнатах.
Ты только что и предавался с Алиной таким забавам; иначе с чего бы ей так пронзительно вопить, а теперь прикрывать грудь платком? Так что, давай-ка выбирай: или эти таинственные удовольствия, или те, которым мы предаемся прилюдно. И если твой третий способ будет в границах двух этих, я ставлю сотню луидоров, что у тебя ничего не получится.
После такой отповеди президент осведомился, позволят ли ему удалиться к себе с кем ему заблагорассудится.
Ему разрешили, поставив лишь одно условие: при этом должна присутствовать Дюкло, и лишь она удостоверит, сумел ли он извергнуть сперму.
– Что ж, – сказал президент, – согласен!
Для начала он подставил свой зад под плети Дюкло, и она отсчитала ему пятьдесят ударов. Покончив с увертюрой, он повел за собой горячо любимую свою подругу Констанцию; его сочли нужным предостеречь от каких-либо действий, могущих повредить ее беременности.
К Констанции он пожелал присоединить свою дочь Аделаиду, Огюстину, Зельмиру, Селадона, Зефира, Терезу, Фаншон, Шамвиль, Дегранж, ну и Дюкло с тремя прочищалами.
– Проклятье, – возмутился герцог. – Мы не договаривались, что ты возьмешь столько вещей!
Но Дюрсе и епископ встали на сторону президента: вопрос количества не имеет, мол, никакого значения."
"Итак, президент заперся со своей командой, и через полчаса, которые епископ, Дюрсе и герцог с оставшимся войском провели отнюдь не за чтением молитв, первыми вернулись к ним Констанция и Зельмира, обе в слезах.
Вскоре появился и президент с остальными. Дюкло засвидетельствовала отменные мужские качества президента и объявила, что он по праву заслуживает миртового венца. Читатель извинит нас, что мы остережемся сообщать, в чем заключались забавы президента, – обстоятельства пока не позволяют нам этого; но президент выиграл заклад и это главное.
