Две первых процедуры закончились, теперь дело стало за ним; я привалилась грудью к кровати, он встал на колени, раздвинул мои ягодицы и пошел гулять своим языком и в передней моей дыре, и в задней, а уж они, как вы понимаете; отнюдь не благоухали. После того как он всласть насосался и нализался, я вновь его порола и сократировала, он опять вставал на колени и вылизывал меня, и так мы менялись местами раз пятнадцать. Но я знала свою роль и не сводила глаз с его члена, к которому даже и не прикасалась; в конце концов во время очередного его коленопреклонения я выдавила ему в лицо кусочек дерьма из своего зада.
Он отшатнулся, обозвал меня негодницей, но тут же разрядился, испуская вопли, которые можно было и на улице услышать, хотя мною были приняты все меры предосторожности. Дерьмо мое лежало на полу, он лишь взглянул на него да понюхал, но ни в рот не взял, ни рукой не притронулся. Всего он получил ударов двести, и, должна вам сказать, зад у него был до того закаленный, что после такой порки лишь чуть-чуть раскраснелся.
– Черт побери, – воскликнул герцог, – вот, господин президент, зад, который даст твоему фору!"
"– Это понятно, – отозвался Кюрваль запинающимся голосом, так как в это время Алина дрочила его, – понятно, что у человека, о котором рассказывают, были и мои ягодицы, и мои вкусы. Я тоже обожаю неподмытых баб, только я бы продлил срок: не неделю, а месяца три надо не подмываться – вот как должно быть.
– Ишь чего захотел! – воскликнул герцог.
– А чего тут такого? Честью клянусь, можешь спросить у Алины, она подтвердит: я так привык к такому состоянию, что уже и не замечаю, подмывался ли я, или нет.
Все, в чем я уверен, так это в том, что мне сейчас требуется самая грязная, самая неподмытая шлюха, чтобы послужила мне очком в нужнике, чтобы от ее зада несло дерьмом, а от переда селедкой. А ну-ка, Тереза, с тебя грязь не смывалась со времен Адама, ты сроду не подтирала зад, у тебя от п… ы воняет так, что за три льё учуешь, ну-ка поднеси мне все это, будь так любезна, а если хочешь, то и кусок дерьма можешь добавить!
Тереза подскочила к президенту, потерлась своими вонючими прелестями о его нос, выложила тут же столь желанное им дерьмо.
Алина дрочит, развратник льет сперму, а Дюкло возобновляет свое повествование.
– Одна из моих подружек передала мне как-то приглашение. Некий старый холостяк, которому каждый день требовалась новая девица для операции, о которой я вам сейчас же расскажу, желал видеть меня у себя.
