Но раз тело ""баронесски"" досталось Елене, то жизнь теперь должна пойти по новым правилам."
"Теперь ей самой, то есть теперь уже Хелен нужно обустраиваться в этом неласковом мире. Совершеннолетие для знатных девиц в Осебрутаже наступало в двадцать лет, для парней, кстати, в двадцать два. То есть еще год девушке надо скрывать, что она сирота, чтобы ее уже в столице не прибрали к рукам ненужные ей ""опекуны"". Почему-то Хелен казалось, что в столице пройдох, желающих подзаработать на красивой сироте, которую можно много куда «пристроить», и на содержание которой еще и деньги из казны положены, будет предостаточно.
Главное – теперь не попадаться, не выдать своего сиротского положения.
Выручало наличие кольца-печатки матери, которое было у всех взрослых эйр. Пусть Кристен Алис Бальмануг была бывшей баронессой по мужу, но также же еще имела личный титул – урожденной баронессы Рилминег. У Кристен было два старших брата, так что титул отца ей бы в любом случае не достался. Но уважительное обращение к такой женщине и к ее дочери Хелен должно было быть по правилам местного общества.
Так что с одной стороны Хелен – уже без титула, но всё еще эйра – была защищена. С другой стороны, она нарушала закон, скрывая свое положение сироты. Но если продержится этот год, то станет полностью самостоятельной в рамках закона, и предъявить ей что-либо будет сложно.
Хелен в который раз задумалась, где слабые места в ее плане. Свидетельство о смерти матери она не оформила, даже никуда не сообщила о самом факте.
Нанятые работники их с матерью таверны точно бы этого не стали делать – не их уровня проблема. К тому же обычно никто не совал нос в чужие дела добровольно, если не было выгоды. А какая выгода кухонным работницам сообщать о смерти хозяйки таверны? Никакой, одна морока. Ведь тогда повалят проверяющие, так всех замучат допросами.
Вот за то, что они поступили по-человечески и похоронили Кристен – по местным обрядам это следовало делать в течение трех дней после смерти – Хелен была очень благодарна бывшим сотрудницам.
Дочка Кристен тогда сама в беспамятстве лежала и не могла выполнить дочернюю обязанность.
С одной стороны, бывшую баронессу Кристен, урожденную Рилминег, отправили к Предкам согласно обычаям, ее душа должна быть спокойной. С другой, как понимала попаданка Елена, все улики насильственной смерти женщины, до разбора которой так и не доехали инспекторы, канули в невозвратное прошлое вместе с сожжением тела на прощальном костре.
