Зато кто-то из любопытных городских стражников, что всё это время беспардонно подслушивали происходящее, хохотнул:
– Вот, дверги, учитесь у молодой эйры! Для нее цельный отдельный зал открывают и ей же за это платят!
Мужики в отряде засмеялись, не стесняясь даже начальства.
– Вы хотели сказать, чтобы дверги учились гостиничному сервису у шитеров? – поправила девушка.
– Ну типа того, – с усмешками ответили ей.
– Всё равно здесь будут нарушения! Вот точно будут! – канудил Гафтолоск. – Вот приду на открытие и сам проверю!
– О, борн Триктоштиф, вы забыли, что этот зал будет повышенного класса? – Мило, как и положено приличной эйре, улыбнулась Хелен, уже не скрывая своего ехидства.
– И сюда доступ будет только у представительниц женского пола, детей, магов и эйров. Подскажите, к какой из этих групп вы хотите себя отнести?
И тут стражники из патруля дружно заржали, буквально сгибаясь от смеха. Хелен даже за стекла в окнах запереживала, насколько грохотало от мужского гогота.
***
После такой разминки, где девушка отвела душу, она решила, что не будет прятаться по углам.
Она не трусиха! Пойдет сейчас в академию и пусть только кто-то ей слово скажет! Да, уже поздновато, но даже если она не успеет на последнюю лекцию, то просто зайдет спокойно поболтать к Онде. Заодно поинтересуется последними ставками, что до сих пор собирали в пари на нее. Появился даже соблазн и от своего имени сделать ставку. Ага, на себя же.
Отправилась в академию Хелен уже в обеденное время, заодно прихватив пескины и мясо для Онде.
Погодка была замечательной. Солнце светило на безоблачном, кристально чистом голубом небе. Для начала осени было вполне тепло и сухо. В Огерте, как вспоминала Хелен, в принципе были теплые зимы, обходилось без снега. Особенно в Брулмепе, что находился еще южнее. Тем не менее теплую накидку на позднюю осень нужно купить, думала девушка, вышагивая по знакомым уже улочкам столицы.
Заходя в калитку для посетителей, Хелен радостно поприветствовала знакомых охранников. И пусть они косятся на нее, ей плевать на сплетни, что какой-то гад наверняка уже распространил о ее родителях.
По внутреннему двору она вышагивала также гордо, с прямой спиной и блаженной улыбкой на лице. Кто знает, отчего в разные стороны от нее шарахались удивленные парни-студенты в стандартной, как у толпы безымянных кузнечиков, зеленой форме. Именно от ее улыбки или в тех просочившихся сплетнях было что-то ужасное?
Кто знает.
Но сейчас она дойдет до библиотеки и тоже узнает.
