– Так вы говорите о стопроцентном совпадении почерков на расписке и экспериментальных образцах?!
– Ну, про сто процентов я не говорил, – скромно заметил эксперт.
– Не говорили? – удивилась Лиза. – Ну, так на девяносто процентов можно положиться на вашу уверенность?
– Я думаю, число все-таки ниже, – заколебался графолог. – Видите ли, текст выполнен левой рукой, и есть объективные сложности…
– Семьдесят процентов?
– Я думаю, около того, – неохотно сообщил эксперт, упорно игнорируя суровый взгляд прокурора."
"– Понятно, значит, имеется вероятность и, судя по числу, которое вы назвали, немаленькая, что расписка написана кем-то другим.
– Но я только хотел заметить…
– Ответьте, пожалуйста. Так есть такая вероятность?
– Да! – с отчаянием в голосе подтвердил графолог.
– Спасибо, – искренне поблагодарила его Лиза. – Хочу обратить также внимание суда на то, что в заключении эксперта отсутствуют многие знаки препинания: двоеточие, запятая. Это, мне кажется, тоже о чем-то говорит…
Горничная Маша оказалась хорошенькой брюнеткой лет двадцати пяти.
Она отвечала на вопросы прокурора так же тщательно и методично, как, по всей видимости, натирала паркет в доме Липмана.
– Конечно, подсудимого я знаю. Он работал у хозяина три года. Был на хорошем счету.
– Ну а вы как можете его охарактеризовать? – спросил прокурор.
Маша скользнула глазами в сторону подсудимого.
– Лично я не удивлена, что он оказался вором.
– Протестую, ваша честь! – вскочила Дубровская. – Приговор еще не вынесен, и вопрос о виновности моего подзащитного не решен.
– Протест принимается, – согласился судья. – Свидетель, излагайте только факты. Выводы будет делать суд.
– Ну, ладно, – пожала плечами Маша. – Просто еще в самом начале моей работы у Липмана из моего кошелька пропала небольшая сумма денег. В тот день меня с подсудимым отправляли на рынок за продуктами. Моя сумка все время находилась под его присмотром в машине. Вечером я обнаружила пропажу, но шум поднимать не стала.
– Это был единственный случай?
– Да, если не считать того, что он тайком от хозяев уничтожал продовольственные припасы.
Немного прихватывал и с собой.
– Это ложь! – подсудимый подал первую реплику в процессе. – Это гнусная клевета. Как тебе не стыдно, Маша?
Мария казалась невозмутимой.
– Ну а зачем мне обманывать? Я только жалею о том, что раньше не призналась Филиппу Яковлевичу. Просто не хотела быть доносчицей.
– Давайте вспомним тот день, когда произошла кража драгоценностей, – предложил прокурор.
