Я тогда уже потеряла Чарли, и мне очень сильно хотелось девочку; мысль о том, что я могу потерять и ее…
Сиделка внесла поднос с двумя чашками и вазочкой бурбонского печенья.
— Один кофе, — жизнерадостно сообщила она, опуская чашку на ближайший к Страйку прикроватный столик, — и один отвар ромашки.
Женщина поспешила выйти. Леди Бристоу закрыла глаза. Сделав глоток черного кофе, Страйк продолжил:
— В последний год своей жизни Лула начала розыск своих биологических родителей, это так?
— Да, это так, — с закрытыми глазами ответила леди Бристоу.
— Как раз в то время, когда мне поставили онкологический диагноз.
Она замолчала; Страйк опустил чашку, слегка звякнув донышком о блюдце, и сквозь открытое окно с площади опять донеслись детские крики.
— Джон и Тони очень, очень рассердились, — сказала леди Бристоу. — Они считали эти розыски совершенно несвоевременными, поскольку я была в очень тяжелом состоянии. Опухоль оказалась запущенной. Мне сразу назначили курс химиотерапии. Джон был очень добр: он возил меня на процедуры и обратно, сидел со мной в самые тяжелые периоды, и даже Тони мне помогал, а Лула, как видно, думала лишь о том… — Она со вздохом открыла блеклые глаза, ища взглядом лицо Страйка.
— Тони всегда говорил, что она крайне избалована. Наверное, это моя вина. Но поймите: до этого я потеряла Чарли; ей я ни в чем не могла отказать.
— Вы не знаете, насколько Лула продвинулась в своих поисках?
— Нет, не знаю. Думаю, она понимала, до какой степени меня это ранит. Она со мной почти не делилась.
Я, конечно, слышала, что она разыскала эту женщину, свою биологическую мать, — об этом трубили все газеты… Как Тони предсказывал, так и вышло. Лула всегда была для нее обузой. Ужасная, ужасная особа, — прошептала леди Бристоу. — Но Лула упорно продолжала ее навещать. Я в это время проходила химиотерапию. У меня выпали все волосы…
У нее сорвался голос. Продолжая задавать вопросы, Страйк чувствовал себя негодяем, — возможно, на это и был расчет.
— А что насчет ее биологического отца? Она не упоминала, что нашла о нем какие-то сведения?
— Нет, — слабо сказала леди Бристоу.
— А я не спрашивала. Мне казалось, она оставила свою затею, когда нашла эту жуткую мать. Мне вообще была невыносима вся эта история. Она меня просто убивала. И Лула не могла этого не понимать.
— Во время своего последнего посещения Лула ничего не говорила о биологическом отце? — не отступался Страйк.
— Ничего, — тихо произнесла она. — Ничего. Да и посещение было совсем кратким.
