Что ты имеешь в виду?
— А то ты не знаешь! Разве тебе отец не рассказывал, как это бывает?
— Отец меня не колышет, — отрезал Страйк.
— Ну, прослушивали ее телефон, сволочи, — можешь себе представить, каково человеку с этим жить. У нее развилась настоящая паранойя: что, мол, кто-то торгует ее личной жизнью. Она постоянно перебирала в уме, что кому говорила по телефону, чего не говорила и кто мог сливать подробности газетчикам. У нее уже крыша ехала.
— Она тебя тоже обвиняла?
— Нет! — выкрикнул Даффилд, а потом так же истово: — Да, случалось! «Как они узнали, что мы здесь будем? Как они узнали, о чем я тебе рассказывала?» — бла-бла-бла… Я ей говорю: пойми, это же оборотная сторона славы, а она все думала, что можно и в луже поваляться, и чистенькой остаться.
— Но ты сам никогда не сливал ее истории газетам?
Страйк услышал, как Сиара сделала судорожный вдох.
— Еще чего, — спокойно ответил Даффилд, выдержав пристальный взгляд Страйка. — Я такими гадостями не занимаюсь.
Это понятно?
— И сколько времени длился ваш разрыв?
— Месяца два плюс-минус.
— А помирились вы… за неделю до ее смерти, так?
— Да. На вечеринке у Мо Иннеса.
— И через сорок восемь часов уже устроили обручение? В загородном доме Карбери?
— Ну да.
— А кто знал, что вы запланировали эту церемонию?
— Мы ничего не планировали, все вышло экспромтом. Я купил браслеты, и мы это сделали. До чего же было красиво!
— Да, очень красиво, — грустно подтвердила Сиара.
— Но если журналисты тут же пронюхали, значит кто-то им сообщил?
— Уж наверное.
— Потому что ваши с ней телефоны тогда уже не прослушивались, так? Вы сменили сим-карты.
— Откуда я знаю, прослушивались или нет? Ты лучше потряси эти дерьмовые газетенки, которые сплетни собирают.
— Лула тебе рассказывала, что пытается отыскать своего отца?
— Он же умер… или ты имеешь в виду родного? Да, была у нее такая мысль, только там облом вышел, если ничего не путаю. Ее мамашка даже толком не знала, кто отец.
— А Лула не говорила, удалось ли ей найти хоть какие-то факты?
— Она пыталась, но все впустую. Тогда ей втемяшилось пойти африканистику изучать. Видишь ли, отдать дань папочке и всему Африканскому континенту, чтоб он сгнил. Этот паразит Сомэ вечно ей на мозги капал, лишь бы втравить в какое-нибудь дерьмо.
— Каким образом?
— Да любым, чтобы только между нами клин вбить. Чтобы только Лу к себе привязать. Ревновал, гаденыш. С ума сходил по ней.
