Теперь почти все в открытую наблюдали за этой странной парочкой.
— Хорошая ты девчонка, — сказал Страйк. — Да. Ты — человек. Я заметил. — Он серьезно покивал. — Да. Я заметил.
— Спасибо, — выдавила Робин, с трудом сдерживая смех.
Он отодвинулся от стола и, закрыв глаза, проговорил:
— Извиняюсь. Перебрал.
— Вижу.
— Я теперь нечасто.
— Знаю.
— На пустой желудок.
— Так пошли куда-нибудь, поедим?
— Хорошо бы. — Он так и сидел с закрытыми глазами. — Она мне сказала, что ждет ребенка.
— Ох, — сочувственно протянула Робин.
— Угу. Так и сказала. А потом раз — и нету ребенка. Сама сказала. Только это не от меня. По числам не сходится.
Робин промолчала. Ей не хотелось, чтобы он потом вспоминал свои откровения. Страйк открыл глаза:
— Ушла от него ко мне, а теперь от него… нет… от меня к нему.
— Как плохо.
— …ушла от меня к нему. Не горюй. Добрая ты душа.
Он зажал в зубах вытащенную из пачки сигарету.
— Здесь не курят, — мягко напомнила Робин, но бармен, который, видимо, только и ждал удобного случая, уже заспешил к ним.
— Курить, пожалуйста, на улицу, — во всеуслышание сказал паренек, обращаясь к Страйку.
Страйк вперился в него мутным, удивленным взглядом.
— Все в порядке, — вмешалась Робин и подхватила сумочку. — Пошли, Корморан.
Огромный, всклокоченный, нетвердо стоящий на ногах, Страйк еле-еле выбирался из-за стола и уничтожал взглядом бармена, который счел за лучшее — Робин очень хорошо его понимала — сделать несколько шагов назад.
— А вот орать не надо, — обратился к нему Страйк.
— Не надо. На меня. Орать. Ты нарываешься.
— Ладно, все, Корморан, идем. — Пропуская его, Робин отступила в сторону."
"— Нет, не все, Робин, — воспротивился Страйк, подняв ручищу. — Нет, постой.
— О господи! — вырвалось у нее.
— Боксом занимался? — спросил Страйк у перепуганного бармена.
— Корморан, идем.
— А я занимался. В армии, сынок.
У стойки бара какой-то остряк пробормотал:
— Я бы тебя положил.
— Идем, Корморан, — взмолилась Робин и потянула его за рукав; к ее изумлению, он безропотно поплелся следом.
Ей вспомнились мощные тяжеловозы клайдесдальской породы, которых она примерно так же водила на ферме у дяди.
На улице Страйк привалился к витрине паба, безуспешно пытаясь закурить все ту же сигарету; в конце концов Робин не выдержала и щелкнула взятой у него зажигалкой.
— Надо поесть, — убеждала она, пока ее босс курил, стоя с закрытыми глазами и покачиваясь; Робин боялась, как бы он не упал. — Для протрезвления.
