— И что ты в это время слышал? — спросил Страйк, идя следом; ни один из них не обращал внимания на Робин, которой осталось прикрыть за собой дверь в квартиру.
— Где-то внизу… муж с женой Бестиги орали… обогнул я этот угол и…
Уилсон вдруг остановился как вкопанный. Страйк, который, судя по всему, предвидел нечто подобное, тоже замер; от неожиданности Робин налетела на своего босса и стала извиняться, но он прервал ее, подняв ладонь, как будто боялся — подумала Робин — вывести Уилсона из транса.
— И поскользнулся, — выпалил Уилсон, поразившись этому факту.
— Совсем забыл. Я поскользнулся. Аккурат вот здесь. Так и сел. Задом ударился. Тут вода была. Вот на этом самом месте. Капли воды. Вот здесь. — Он тыкал пальцем в ступеньки.
— Капли воды, — повторил Страйк.
— Ага.
— Не снег.
— Нет.
— Не мокрые следы.
— Говорю же, капли. Крупные капли. У меня нога поехала, вот я и не удержался. Но сразу вскочил и дальше побежал.
— Ты рассказал полицейским про эти капли воды?
— Нет. Забыл. Только сейчас вспомнил.
Из головы вон.
Какая-то смутная мысль, долго не дававшая покоя Страйку, наконец прояснилась. У него вырвался удовлетворенный вздох. Уилсон и Робин уставились на него, но не поняли, чему он улыбается.
4
Впереди ждали выходные, теплые и пустые. Страйк опять курил у открытого окна, глядя на толпы покупателей, снующих по Денмарк-стрит. На колене у него лежал блокнот, на письменном столе — материалы дела: он составлял для себя перечень пунктов, требующих уточнения, и просеивал массу собранной информации.
Некоторое время он разглядывал фотографию, изображавшую фасад дома номер восемнадцать на рассвете того дня, когда погибла Лула. Разница между этим видом и нынешним была незначительной, но оттого не менее важной. Время от времени Страйк подходил к компьютеру; сначала ему потребовалось найти агента, представлявшего интересы Диби Макка, потом — узнать котировку акций компании «Альбрис». Открытая страница блокнота, исписанная его убористым, остроконечным почерком, содержала сокращенные тезисы и вопросы.
Когда раздался телефонный звонок, Страйк, не проверив, кто это, приложил трубку к уху.
— А, мистер Страйк, — заговорил голос Питера Гиллеспи. — Как любезно, что вы ответили.
— Здравствуйте, Питер, — отозвался Страйк. — Он теперь даже по выходным заставляет вас работать?
— Некоторым волей-неволей приходится работать по выходным. Вы же не перезваниваете, если я звоню в будние дни.
— Занят. Весь в делах.
— Понятно.
