Он подумал, что сейчас его отбреют, но вместо этого Рошель сказала:
— Ее родня платит, как будто так и надо.
При этих словах она, похоже, немного позлорадствовала.
— Шубку эту тоже Лула тебе купила? — полюбопытствовал Страйк.
— Еще чего! — взвилась Рошель. — Я сама. Зарабатываю теперь как-никак.
— Правда? Где же ты работаешь?
— А тебе-то что?
— Да просто из вежливости.
Ее широкий рот тронула мимолетная улыбка, и Рошель опять смягчилась.
— С обеда в магазине убираюсь, мне близко — на той же улице.
— Ты в другой приют перебралась?
— Нет, — ответила она, и Страйк почувствовал, что она вновь замкнулась, отказавшись сделать следующий шаг, а потому давить на нее нельзя.
Он в очередной раз сменил тактику:
— Могу представить, какая это для тебя была неожиданность — смерть Лулы. Как гром среди ясного неба, да?
— Ой, не говори, — призналась она, но тут же спохватилась и пошла на попятную. — Нет, я, конечно, знала, что у нее депресняк, но на самое плохое не думала.
— Значит, в тот день, когда вы с ней встречались, она не помышляла о самоубийстве?
— Откуда мне знать? Мы вместе пробыли всего ничего, прикинь.
— А где тебя застало известие о смерти Лулы?
— Я тогда в «Эльме» была, в приюте. А там каждая собака знала, что мы с ней в подругах. Жанин меня разбудила и сказала.
— И ты прямо сразу поняла, что это самоубийство?
— Ну. Все, пойду я. Пойду.
Теперь Страйк понял, что больше не сможет ее удерживать. Рошель влезла в нелепые розовые меха и перебросила через плечо ремешок сумки.
— Кирану от меня привет.
— Хорошо, обязательно передам.
— Ну, давай.
Рошель ушла не оглянувшись.
Страйк увидел ее за окном: она понуро брела, насупив брови, пока не скрылась из виду. Дождь резко прекратился. Страйк задумчиво пододвинул к себе ее поднос и доел остатки картофеля.
А потом вдруг вскочил со стула, да так стремительно, что напугал девушку-уборщицу в бейсболке, собиравшуюся вытереть со стола и унести подносы. Страйк ринулся к выходу и заспешил по Грантли-роуд.
Ядовитая шубка виднелась издалека: Рошель затесалась среди пешеходов, ожидавших зеленого сигнала светофора.
Она прижимала к уху розовую «нокию» в стразах и без умолку тараторила. Перед светофором Страйк воспользовался своими габаритами и протиснулся вперед; впрочем, люди сами расступались, чтобы не связываться с таким мордоворотом.
— …спрашивал, с кем она договаривалась ночью встретиться… ну вот, а потом…
Рошель повернула голову вслед потоку транспорта и у себя за спиной увидела Страйка.
