— И что она там делала, в примерочной? — поторопил Страйк.
У Рошель глаза были как у вола, с которым в детстве нос к носу столкнулся Страйк: глубоко посаженные, обманчиво равнодушные, бездонные.
— Платье примеряла, — ответила Рошель.
— А еще? Звонила кому-нибудь?
— Не-а. Хотя… Вроде да.
— А кому, не знаешь?
— Не помню. — Она снова приложилась к бумажному стаканчику, пряча лицо.
— Эвану Даффилду?
— Может, и ему.
— И что она говорила, не помнишь?
— Не-а.
— Одна продавщица слышала ее разговор. Вроде как Лула договаривалась с кем-то встретиться у себя дома, только не сразу.
Поздно ночью — так этой продавщице показалось.
— Ну и что с того?
— Значит, это был, по всей видимости, не Даффилд, Лула ведь уже договорилась встретиться с ним в «Узи»?
— Слишком много знаешь, — бросила Рошель.
— Не я один — все знают, что они в тот вечер тусовались в «Узи», — заметил Страйк. — Газеты раструбили.
Расширенные зрачки Рошели были не видны на фоне почти черной радужки.
— И то правда, — согласилась она.
— Это был Диби Макк?"
"— Скажешь тоже! — Рошель зашлась смехом. — Как бы она на него вышла?
— Знаменитости без труда выходят друг на друга, — сказал Страйк.
Лицо Рошели затуманилось. Она посмотрела на пустой экран своего аляповатого розового телефона.
— Его номера у нее вроде не было.
— Но ты слышала, как она с кем-то договаривалась о ночной встрече?
— Не-а. — Рошель отвела глаза и поболтала в бумажном стаканчике остатки кофе. — Ничего такого не помню.
— Ты отдаешь себе отчет, насколько это важно? — Страйк пытался говорить как можно мягче, чтобы она не заподозрила неладное. — Что, если Лула погибла именно в то время, на которое была назначена встреча? Полицейские ничего об этом не знали, верно? Ты ведь им не рассказывала?
— Я пошла. — Доев все до крошки, Рошель просверлила взглядом Страйка и подхватила дешевую серую сумчонку.
Страйк сказал:
— Время почти обеденное. Хочешь, еще что-нибудь съедим?
— Не хочу.
Однако Рошель не двигалась с места.
Страйк подозревал, что она нуждается и живет впроголодь. Под маской ее грубости сквозило что-то щемящее: обостренная гордость, какая-то беззащитность.
— Ну ладно. — Опустив сумку, она снова плюхнулась на жесткий стул. — Мне бигмак.
Страйк опасался, что она сбежит, пока он будет стоять у прилавка, но, вернувшись с двумя подносами, нашел ее на прежнем месте и даже удостоился ворчливой благодарности.
Он попробовал зайти с другого бока.
