— Значит, там вы с Лулой и познакомились?
— А ее брат, что ли, тебе не рассказывал?
— Рассказывал, но без подробностей.
— Ну да, пришла она в нашу группу. Ее направили.
— И вы с ней разговорились?
— Ну.
— И подружились?
— Ну.
— Ты бывала у нее дома? В бассейн с ней ходила?
— Нельзя, что ли?
— Конечно можно. Я просто спрашиваю.
Рошель слегка оттаяла:
— Плавать-то я не умею. Не люблю, когда мордой в воду. Я больше в джакузи сидела. А еще мы с ней по магазинам ездили, то да се.
— А она рассказывала тебе про своих соседей — про людей, которые жили в том же доме?
— Про Бестиги, или как их там? Что-то рассказывала.
Не любила она их. Баба эта — гадина! — с внезапной злостью бросила Рошель.
— Почему ты так считаешь?
— Ты сам-то ее видал? Я для нее была как грязь под ногами.
— А что Лула о ней думала?
— Терпеть ее не могла, и муженька ее тоже. Блядун.
— В каком смысле?"
"— Блядун — и все тут, — раздраженно отрезала Рошель, но, поскольку Страйк молчал, она продолжила: — Жена в дверь, а он — Лулу к себе зазывать.
— И Лула к нему спускалась?
— Еще чего, — процедила Рошель.
— Вы с Лулой много беседовали, правильно я понимаю?
— Ну да, внача… Ну да.
Она посмотрела в окно. Внезапно хлынувший дождь застал прохожих врасплох. Окно позади их столика испещрили прозрачные овалы.
— Вначале? — переспросил Страйк. — Но со временем стали меньше общаться?
— Я скоро пойду, — важно заявила Рошель. — Дела у меня.
— Такие люди, как она, — осторожно начал Страйк, — часто бывают избалованными. Помыкают другими.
Ждут, что все будут…
— Я ни перед кем не прогибаюсь, — возмутилась Рошель.
— Может, потому она к тебе и тянулась? Может, видела в тебе ровню, а не какую-нибудь… прилипалу?
— Это уж точно, — смягчилась Рошель. — Я перед ней на задних лапках не ходила.
— Вот видишь, потому она и хотела с тобой дружить, ты жизнь знаешь…
— А то как же.
— …и ко всему прочему, вы лечились вместе. Поэтому ты ее понимала, как никто другой.
— А еще я черная, — добавила Рошель. — Она тоже хотела по-настоящему черной себя почувствовать.
— Это она сама тебе сказала?
— А кто ж еще? Она даже не знала, откуда род ихний пошел, где ее корни.
— Она рассказывала тебе, что пыталась разыскать черную ветвь своей семьи?
— А то как же. Она ведь… ага. — Рошель осеклась.
— Ну и как, нашла кого-нибудь? Отца?
— Нет. Не нашла. Ничего у ней не вышло.
— Правда?
— Да, правда.
Рошель стала торопливо дожевывать булку. Страйк забеспокоился, как бы она не сдернула, когда доест.
