– Ага, забор такой, длинный…
И тут к остановке, звеня всеми внутренностями, подкатил древний автобус, девочка, потеряв ко мне всякий интерес, впрыгнула в салон. Я в легкой растерянности повернула руль и отправилась в указанном направлении."
"Теперь перед глазами мелькали деревянные избушки, маленькие, почти вросшие в землю, с крохотными окошками. Потом потянулся забор, тоже древний, местами упавший, старую изгородь сменила красивая, вычурная, ажурная решетка, и снова появился штакетник из прогнивших палок.
Наконец дорога сделала резкий поворот, я увидела железные ворота с табличкой «Счастливое детство», а на противоположной стороне шоссейки – двухэтажный барак из темно-красного кирпича с большими цифрами «32», намалеванными у крайнего окна. Никаких автомобилей на довольно широкой площадке не было. Я стала парковаться возле здания, но тут из подъезда вынырнула бабушка, понаблюдала за моими маневрами и, когда я вышла из салона, спросила:
– Сама себе машину приобрела или подарил кто?
– Родственники на день рождения пригнали, – охотно вступила я в разговор.
– Ну тогда не жалко тарантайку, – хитро прищурилась бабуся.
– Почему? – удивилась я.
– Богатая у тебя родня, – ухмыльнулась бабка, – эту разобьешь, новую купят.
– Автомобиль смотрится красиво, – беззлобно ответила я, – но он не особо дорогой. Купить такой под силу, в принципе, любой семье, если в ней все работают. Мои домашние не олигархи, Катюша врач, Вовка милиционер, Сергей…
– Тогда убери машину от барака, – перебила меня бабка, – иначе плохое случится.
Из окна бутылку швырнут, или Колька выйдет и колеса проткнет, он всегда тем, кто у дома останавливается, гадость делает. Лучше у забора жути встань.
– У забора… чего?
– Не местная ты, – заявила старуха, – я тебя не знаю.
– Что такое жуть?
Бабушка ткнула пальцем в табличку «Счастливое детство».
– Вот. Ты сюда зачем? Ребенка проведать или на работу наниматься?
– Мне в тридцать второй дом надо.
– Сюда?
– Наверное, другого с этим номером тут нет.
– Верно, один такой, – закивала старуха. – И к кому в гости пожаловыала?
– Вы, наверное, всех жильцов знаете?
Старуха дробно рассмеялась.
– Вот уж точно. До пенсии я районным терапевтом работала, на участке секретов от меня никто не имел. И сейчас по старой памяти зовут. В Михайлове поликлиники нет, дай бог памяти… Нет, год не назову, это когда Иван Васильевич помер. Он-то за наше маленькое лечебное учреждение насмерть стоял.
