– П-п-понятно, – прозаикалась Лена, с ужасом глядя, как многокилограммовая туша Рейчел штурмует диван. – Ой, мама! Ну зачем я согласилась сюда приехать?
На секунду в моей душе шевельнулась жалость к Лене. Вот бедняжка! Решила весело провести ночь с мужчиной, а тут… Обвалилась стена, из дырки выскакивают люди вперемежку с собаками, не у всякой психика выдержит. Лена еще молодец, не впала в истерику. Я уже собралась предложить блондинке чаю, но мне вспомнилась тихая, вечно беременная Танечка, жена Бологоева, и хорошее отношение к Лене испарилось без следа.
Черт с ним, с Федькой, на свете нет верных мужей, бывают непойманные. Но Елена!
– Если становишься любовницей женатого мужчины, отца троих детей, и идешь с ним в чужую квартиру, то будь готова к неприятным приключениям, – прошипела я.
– Слышь, Лампуша, – залебезил Бологоев, – не говори Таньке.
– О чем? – издевательски поинтересовалась я.
– Ну… – промямлил «Казанова».
– Я подумаю над твоим предложением.
– Пожалуйста! У нас дети!
– Раньше следовало о сыновьях думать.
– Ну Лампа! Ленка просто так, для тонуса, ничего серьезного, – загундосил Федор.
Блондинка быстро заморгала, а эксперт предложил:
– Залезь в мой портфель.
– Зачем? – насторожилась я.
– Помнишь, ты фотку приносила? Просила с заставкой на телефоне сравнить?
– Ну? – заинтересовалась я.
– Забери снимок.
Я схватила кейс и вытащила из него фото. В комнате отчего-то стало прохладней. Милая девушка беспомощным, неживым взглядом смотрела на меня.
Если бы она не была запечатлена сидящей на кровати, можно было принять несчастную за труп, такое каменное выражение застыло на ее симпатичной мордашке. Коротко стриженные волосы стояли дыбом, тело окутывал жуткий больничный халат, на ногах красовались отвратительные тапки, какие выдают в муниципальных клиниках неимущим бомжам. Сбоку, возле правого уха, чернела большая темная родинка.
– На телефоне и на фотке одно лицо, – живо сказал Федор. – Видишь, я тебе помог, а ты ничего не говори Таньке.
– Значит, Ленка просто так, ничего серьезного? – взвыла блондинка и начала лупить Бологоева кулаками.
Я полезла назад в свою спальню.
Похоже, поспать уже не удастся, лучше поеду в Михайлово. Хорошо, что сумела удержать язык за зубами и ни словом не обмолвилась о хихикающих всадниках смерти. Пусть уж домашние лучше считают меня идиоткой, стерегущей свой шкаф с бейсбольной битой в руках, чем узнают о посланцах иного мира.
