У меня почему-то екнуло сердце, но разобраться в собственных чувствах я не успела, потому что в ту же секунду увидела на полу лежащее ничком тело Лапочки, около которого на корточках сидела бабушка.
– Убита, – деловито сказала старуха, – я уже бригаду вызвала.
Я попятилась, наткнулась на кровать и осела на нее.
– Эй, эй, – предостерегла пенсионерка, на удивление не потерявшая самообладания, – ничего не трогай!
– Вы уверены? – прошептала я. – Она лежит лицом вниз, вдруг девочке просто стало плохо?
Бабушка хмыкнула, потом, обернув свою ладонь носовым платком, аккуратно взяла на затылке волосы Лапочки и подняла голову.
Меня затошнило – вместо лица я увидела кровавое месиво.
– Похоже, действовали тяжелым тупым предметом с особой жестокостью, – хладнокровно констатировала старуха, – вроде перелом височной кости, там большая рана. Но следует дождаться эксперта.
– Вы в-в-врач? – прозаикалась я.
– Следователь прокуратуры, – прозвучало в ответ, – теперь на пенсии, вот и заняла пост старшей по подъезду, за порядком следить надо.
Сидите спокойно. Хотя, думаю, вам лучше пройти на кухню. Только ступайте осторожно, ничего не трогайте."
"Я кивнула и еще раз бросила взгляд на скрюченное тело сироты. Да, бывшая сотрудница прокуратуры права, живой человек не может долго пролежать в подобной позе, нелепо вывернув руку и ноги. Внезапно к глазам подступили слезы. Бедная, бедная девочка, ей с самого детства не везло, родилась никому не нужной и погибла от рук хладнокровного убийцы.
Ну почему Бог бывает так жесток к некоторым людям? Что плохого сделала несчастная Лапочка, чем заслужила выпавшие на ее долю беды и беспросветную жизнь? Хотя ребенку на короткий период повезло, ее пригрела Зоя, Оля почувствовала себя почти счастливой, вон даже маникюр делала.
Вид маленькой ладошки с тонкими пальчиками и ноготками, покрытыми оранжево-морковным лаком, вновь вызвал у меня слезы. Но потом вдруг пришло удивление. Что-то было не так, я заметила нечто странное.
Но что? В недоумении я снова пробежалась взглядом по комнате. Пуговица! На светлом полу недалеко от маленького тела лежал ярко-розовый ромбовидный кусок пластмассы, сверху на нем был прикреплен блестящий «бриллиант».
Тут же в мозгу вспыхнуло воспоминание. Я раздеваюсь в прихожей у Аллы, вешаю свою ветровку на крючок и невольно улыбаюсь. На плечиках висит куртка, принадлежащая хозяйке, больше подходящая кукле Барби.
