Три года сидел. Не скажу, что святой, – всяко было. А вот сел по-глупому. За чужие грехи. Да и за свои тоже. Жена ушла, дочку с собой, ясное дело. Видеть ее мне не дает – говорит, нечего с уголовником. Что, испугалась? – Он посмотрел ей прямо в глаза.
– Да чего пугаться? – спокойно ответила Нина. – У нас, почитай, полстраны сидело. И что, все по делу? Все – за грехи?
Помолчали с минуту.
– Ну, я пошла? – нерешительно спросила Нина.
– Поспеши! Завтра на работу, поди?
Она вылезла из машины и, прежде чем закрыть дверь, тихо и отчего-то жалобно сказала:
– Спасибо тебе…
Сергей махнул рукой.
– Не грусти! Много чего еще будет хорошего. – Он улыбнулся.
Нина хлопнула дверцей и пошла к подъезду. Услышала, как он завел мотор и резко рванул со двора. Но лишь когда закрылась подъездная дверь, она облегченно вздохнула и медленно побрела на свой третий этаж.
Только зайдя в квартиру и почувствовав родные неуловимые запахи, Нина почувствовала, что боль и тревога отпустили.
Она с удовольствием выпила крепкого сладкого чаю, съела два бутерброда с колбасой, потом, секунду подумав, съела и третий и, наконец, рухнула в кровать.
Сны ей в ту ночь не снились – или она их просто не запомнила. Ведь говорят, сны человеку снятся каждую ночь. Но спаслось ей крепко и сладко, а утром, открыв глаза и зажмурившись от яркого солнца, она глубоко вздохнула, потянулась, окончательно проснулась – и отчего-то почувствовала себя абсолютно счастливой.
Такой безмятежно-счастливой она не помнила себя никогда.
– Странно, да? – спросила она саму себя и от удивления покачала головой.
Подойдя к окну, раздернула шторы, и ослепительное, еще не горячее, утреннее, щадящее солнце радостно ворвалось в комнату и мгновенно затопило ее всю – от пола до потолка, залив светлым и нежным золотистым светом.
Нина выглянула в окно и… увидела: двор с густыми тополями, обметанными густым, белым пухом. Детские качели. Деревянную песочницу с одиноко забытым красным пластмассовым детским ведерком.
Две лавочки – пока пустые, время для прогулок окрестных старушек еще не пришло. И… грузовичок – старый, раздолбанный, с деревянным бортом, покрашенным веселой голубой краской. И его… Сергей стоял возле кабины в своей большой и довольно нелепой, смешной кепке серого цвета и смотрел на ее окна. Нина распахнула окно и спокойно, словно совсем не удивившись, махнула рукой.
