– Да может, она и вовсе не в Штатах, а в какой-нибудь Бразилии или Южной Африке? С нее станется, она же такая, с чертями, – предположила я.
Подруга со мной согласилась.
Однажды мы с мужем оказались в Европе. Это был самый конец девяностых, преддверие нового века. В Германии встретились с близкими друзьями и решили прокатиться – Голландия, Бельгия. В общем, сказка и потрясение – что все это происходит со мной и наяву!"
"Заночевали еще в Германии, а утром рано ехали уже по Голландии, вылизанной и игрушечной, ни на минуту не переставая восхищаться и удивляться сказочной красоте.
Изумрудным, в голубизну, лугам, стерильным кудрявым коровам, белоснежным изящным козам, словно игрушечным мельницам, стоящим по обочинам дорог, ясному, без единого облачка, небу и зеркальным, гладким дорогам.
Мы заскочили в какой-то крошечный городок выпить кофе. Была суббота, базарный день. Сам базар (в основном рыбный) расположился на маленькой круглой ратушной площади – легкие сборные металлические конструкции собирались на полдня.
Над площадью витал запах свежей рыбы, огурцов и горячего хлеба. Мы объедались свежайшей селедкой – очищенной до состояния филе с маленьким оставленным хвостиком – для удобства. Есть ее надо было так: запрокидываешь голову, двумя пальцами держишь селедку за хвостик и отправляешь в рот. Божественный вкус! Тут же на решетке печется только что выловленная камбала и подается на белой горячей булке. Сверху – очищенная половинка сладчайшего огурца.
Заспанных и хмурых лиц не видно, хотя еще очень раннее утро.
Мы умылись в крохотном фонтанчике, объевшиеся и осоловелые, присели на резной чугунной скамеечке и стали глазеть по сторонам.
– А вечером, – сказал наш приятель, живущий в Германии, – здесь будут танцы, гулянье и море пива, разумеется. Но никто не надерется, не набьет соседу морду, все будут веселиться, радоваться жизни и друг друга любить, – почему-то мрачно добавил он, видимо, вспоминая нашу с ним общую родину.
Мы направились к стоянке по узкой торговой улочке.
И тут в витрине магазинчика, похожего на сувенирный или антикварный, я увидела роскошного фарфорового попугая – фиолетово-розового, с зеленым хохолком, на изящной деревянной веточке.
– Очень хочется птицу, – жалобно проблеяла я и заискивающе посмотрела на мужа.
– С ума сошла, как ты повезешь его в Москву? – ужаснулся он.
– Ну, просто зайду, спрошу, сколько он стоит, ну пожалуйста, – гундосила я.
Муж тяжело и глубоко вздохнул. Отказать мне ему всегда было трудно.
