— Вот что я скажу тебе, милый… — женская мольба неуловимо превращается в сладкий яд. — Никаких заявлений в суд подавать и подписывать я не буду. И ты прекрасно знаешь нашу судебную систему. Если развод состоится, то нашего маленького несовершеннолетнего сына отдадут мне, как матери! Это как пить даты!
— Ангелина, не будь дурой. — цедит Царевичев сквозь зубы. — Костя тебе не нужен, так что не надо превращать его в орудие шантажа. Пожалей ребёнка! И ты хорошо меня знаешь. Я подниму все свои связи, заплачу любые деньги и не остановлюсь ни перед чем… а в итоге ты останешься у разбитого корыта.
Тебе оно надо? Не зли меня.
И снова Ангелина меняет тактику.
— Я буду делать всё, что ты захочешь! Ну же, милый… Ты же так любишь быть главным во всём… разве тебе не нравится мысль о том, какой покорной и нежной я стану, если ты согласишься? Любое твое слово… любое желание.
— Перестань, — с досадой отвечает Царевичев. — Это совсем на тебя не похоже. Давай разойдемся по-хорошему. Я выделю тебе отдельный счет и положу на него крупную сумму.
Будешь жить припеваючи даже просто на проценты и развлекаться, как ты привыкла.
— Нет Я хочу вернуться… Хочу снова жить с тобой! И… с нашим сыном
— Зато я не хочу.
— Это всё из-за неё, да? — жена моего босса вдруг громко и прерывисто всхлипывает. — Пока её не было, мы так хорошо понимали друг друга! Что же ты наделал, Артём.
Женские слёзы — нечестный приём, если они неискренние. И я понимаю, что Ангелина воспользовалась этим коварным оружием, когда Царевичев начинает говорить с ней помягче.
И его слова звучат значительно тише.
Мне не следует подслушивать чужой разговор, но я не могу заставить себя уйти Наоборот, делаю ещё несколько шагов и стою у входа в гостиную, мучительно вслушиваясь в любимый бархатный голос.
— А кто к нам пришел? — раздается любопытный шепот маленького Кости из-за моей спины. — Катя, я хочу посмотреть.
Он появляется так неожиданно, что с реакцией я запаздываю. Обходит меня и быстро топает в большую гостиную, а следом с виноватым лицом бежит Настюша Инстинктивно я иду за ними, сама не понимая, зачем — то ли остановить Костю, то ли предупредить.
Но не успеваю.
Когда мы с детьми переступаем через порог, мой взгляд первым делом замечает широкоплечую атлетическую фигуру Царевичева, который стоит ко входу спиной и лицом к жене.
Они очень близко друг от друга.
Знакомая белокурая блондинка с гордой осанкой фотомодели аккуратно промокает слёзы кончиком бумажной салфетки.
