— Оделась? — ровно интересуется Царевичев, глядя в серо-голубые сумерки за окном
— Да.
Он оборачивается. Рассматривает меня пристально-долго, а потом серьезно сообщает:"
"— Если ещё раз встретишь меня в полотенце, то назад дороги не будет.
Глава 7. Связи решают всё
В тот вечер звонок так и остался без ответа. Зато сегодня с самого утра я сама набираю оккупированный мачехой отцовский номер.
Альбина отвечает мгновенно.
— Катерина, что там с деньгами?
— Ничего, — холодно говорю я. — Папу к телефону позовите.
— Так он дрыхнет до сих пор! Вчера как принял на грудь перед сном, так и вырубился.
— Тогда передайте ему, чтобы позвонил мне сам, как очнётся. Потому что я собираюсь оформить опеку над сестренкой на себя. Так что родительских прав он по-любому лишится.
Неожиданный поворот мачеху обескураживает и она теряется.
— Погоди-ка… как это?
— А вот так. Спасибо за идею, давно надо было так и сделать.
Правда, подавать заявление в службу опеки мы едем не прямо с утра, как собирались, а сильно после обеда.
Можно даже сказать, что к вечеру. Потому что в центре города Царевичев зачем-то сворачивает к небольшому старинному зданию с резными наличниками на окнах Оно больше напоминает хорошо отреставрированный памятник, чем офис или жилье.
— Артём, куда мы..? — удивлённо спрашиваю я, когда Царевичев предлагает мне руку, чтобы выйти из машины. Под мышкой он держит какую-то папку.
— Увидишь, — загадочно отмахивается он.
Внутри тихо, сумрачно и гулко. Но нет ни единого признака запущенности — фойе сверкает от чистоты и свежей отделки, а напротив входа есть стойка администратора.
Сидящая там девушка с профессиональной приветливостью улыбается нам.
— Артём Александрович, добрый день! Вас уже ждут.
Она провожает нас через парадный вход в длинное помещение-зал с колоннами, похожее на очень широкий коридор. Внутри нет никакой мебели, а все стены сплошь увешаны картинами самых разных размеров. Из глубины зала к нам навстречу торопливо шагает пожилой усатый мужчина в элегантном светло-сером костюме.
— Это что, картинная галерея? — шепчу я боссу, заинтересованно озираясь.
— Она самая, — небрежно кивает он. — Только эта галерея частная, и сюда в основном заходят только настоящие коллекционеры.
Тем временем усач в светло-сером радушно распахивает объятия:
— Ну Артём, ну порадовал старика! Приветствую! Какими судьбами?
— Да какой старик, не прибедняйся, Егорыч, — добродушно хмыкает Царевичев, похлопав его по спине. — Заглянул, чтобы сделать одно доброе дело.
