Когда дурачок ушел, я спросил:
– Ты сделал Олуха своим слугой? Открыто?
– Если мой дед мог сделать шутом тощего мальчишку-альбиноса, почему бы мне не взять на службу дурачка?
– Ты не позволяешь слугам над ним смеяться? – поморщившись, спросил я.
– Конечно нет. Ты знаешь, что Олух неплохо поет? У него довольно странный голос, но он не фальшивит. Я не таскаю его за собой постоянно, но его видят рядом со мной и больше не решаются дразнить. К тому же я могу незаметно для всех обратиться к нему, и Олух вовремя оказывается там, где нужно.
– Дьютифул кивнул, довольный собой. – Мне кажется, сейчас он стал счастливее. Олух научился получать удовольствие от горячей ванны и чистой одежды. И я дарю ему простые игрушки, которые его радуют. Только одно меня тревожит. Женщина, помогающая Олуху следить за собой, сказала мне, что знала лишь двоих таких, как он. Она утверждает, что люди вроде него долго не живут и что Олуху осталось совсем немного. Как ты думаешь, это правда?
– Понятия не имею, мой принц.
Я обратился к нему так, совершенно не подумав.
Он ухмыльнулся.
– А как мне следует тебя называть? Благородный кузен? Лорд Фитц Чивэл?
– Том Баджерлок, – сумрачно поправил я.
– Конечно. И лорд Голден. Честно говоря, мне гораздо легче признать в тебе Фитца Чивэла, чем лорда Голдена в разноцветном костюме шута.
– С тех пор прошло много лет, – сказал я, стараясь скрыть охватившую меня печаль. – Когда королева решила поведать тебе все семейные тайны?
– В ту ночь, когда мы тебя исцелили. Она провела меня по потайным ходам в твою комнату, и мы всю ночь оставались рядом с тобой.
Она говорила очень долго. Без шрамов ты стал похож на моего отца – так она сказала. Иногда, глядя тебе в глаза, я видел отца. Она не успела поведать мне твою историю за один раз. Мать провела со мной три долгих вечера. И все это время сидела возле твоей постели и держала тебя за руку, а меня посадила на пол. И больше никого не пускала в твою спальню."
"– Я не знал, что она сидела со мной. И ты.
Он пожал плечами.
– Твое тело удалось исцелить, но ты был настолько истощен, что ничего не видел и не слышал.
Я не мог связаться с тобой Силой, а через Дар воспринимал тебя как маленький тлеющий фитилек. Казалось, он в любой момент может погаснуть. Но когда мать держала тебя за руку, огонек горел немного ярче. И она это чувствовала. Мне показалось, что мать пыталась не дать тебе уйти.
Я поднял руки и тут же бессильно опустил их на стол.
– Не знаю, как мне разобраться во всем, – признался я.
