– Ты говоришь так, будто у меня был выбор, – холодно заявил он. – Впрочем, полагаю, другого и не стоит ждать от человека, который никогда в жизни никого по-настоящему не любил. Ты думаешь, будто все женщины похожи на Старлинг. Так вот, ты ошибаешься. Я буду вечно любить Сванью, она моя истинная любовь, а истинную любовь нельзя заставлять ждать всю жизнь. Ты и ее родители считаете, что мы не имеем права отдаться друг другу до конца, как будто завтра покажет нам что-то новое. Но любовь требует, чтобы мы брали все и сейчас.
Услышав слова Неда, я пришел в ярость, потому что понимал: они не его, какой-то менестрель в захудалой таверне преподнес их ему как вселенскую мудрость, а мальчик теперь повторяет.
– Если ты думаешь, что я никогда не любил, то ты ничего обо мне не знаешь, – сердито ответил я. – Что же до тебя и Сваньи, она первая девушка, с которой ты сказал больше двух слов, а потом забрался к ней в постель и стал рассуждать о великой любви. Любовь – это больше чем постель, мальчик. Если любовь не приходит вначале и не остается надолго потом, если она не может ждать и вынести боль разочарования и разлуку, значит это не любовь.
Любовь не требует постельных утех в качестве доказательства, что она истинная. Она даже не нуждается в ежедневных свиданиях. Я это знаю, потому что мне посчастливилось любить – много и по-разному. Кстати, и тебя я тоже люблю.
– Том! – выкрикнул Нед и оглянулся через плечо на проходившую мимо пару.
– Ты боишься, что они неправильно поймут мои слова? – проревел я, и мужчина, схватив женщину за руку, быстро увел ее прочь.
Наверное, я походил на буйного сумасшедшего. Мне было все равно. – Боюсь, ты с самого начала все неправильно понимал. Ты приехал в город и забыл все, чему я тебя учил. Мне даже стало трудно с тобой разговаривать."
"Я снова подошел к краю тротуара и взял новую пригоршню снега. Но, оглянувшись на Неда, обнаружил, что он тупо смотрит куда-то вдаль. Именно в это мгновение мое сердце сдалось и я его отпустил. Мой мальчик от меня ушел, он выбрал свой собственный путь, и я уже ничего не мог изменить.
Наш разговор так же бесполезен, как все увещевания, с которыми обращались ко мне Баррич и Пейшенс. Нед пойдет своей дорогой, совершит свои ошибки и, может быть, когда ему будет столько же лет, сколько сейчас мне, сделает из них выводы. Разве я сам вел себя иначе?
– Я буду продолжать платить за твое обучение, – спокойно сказал я, обращаясь скорее к самому себе, нежели к нему, объясняя себе, что потом наступит конец.
