– Мне не нужны его деньги! Мне ничего от него не нужно! – Рори Хартшорн безвольно оседал в руках стражников. Он начал успокаиваться, и на него накатила волна боли. И вдруг, к моему ужасу, он заплакал. – Погубил мою дочь… И нашу семью… Я не возьму его грязные деньги…
Нед побледнел, а сержант холодно оглядел его с головы до ног. Голос Неда дрогнул, когда он взмолился:
– Прошу вас, не нужно его забирать. Все и так плохо, хуже некуда. – На кошельке, который он достал, я заметил печать мастера Гиндаста. Нед отсчитал деньги и протянул сержанту.
– Пожалуйста, возьмите.
Сержант от него отвернулся и сказал:
– Отведите Хартшорна домой. Штраф снят.
Мой мальчик пошатнулся, словно его ударили, и стал пунцовым от стыда. Два стражника, держа Хартшорна под руки, повели его в сторону дома, но я сразу понял, что они не помогают ему идти, а пытаются удержать от дальнейших глупостей. Остальные стражники разошлись по своим постам, и мы с Недом вдруг остались одни посреди холодной улицы.
Я поморщился от боли: давали знать о себе боевые увечья, полученные в сражении с Хартшорном.
Хуже всего дело обстояло со скулой, в которую угодила пивная кружка. Глаз заплыл. На миг меня охватила глупая отцовская гордость, что Нед прибежал, чтобы мне помочь. Но когда он ко мне повернулся, я понял, что он меня не видит.
– Все пропало, – проговорил он беспомощно. – Мне никогда ничего не исправить. Никогда. – Он повернулся вслед уходящему Хартшорну, но тут же перевел глаза на меня. – Почему, Том? – с горечью в голосе спросил он.
– За что ты так со мной поступил? Ты велел мне жить с Гиндастом, и я сделал так, как ты хотел. У меня все начало налаживаться, а ты взял и испортил. – Он снова взглянул вслед Хартшорну. – Мне теперь никогда не удастся помириться с родными Сваньи.
– Хартшорн первым полез в драку, – повторил я и тут же выругал себя за столь жалкий довод.
– А ты разве не мог просто уйти? – с чувством собственной правоты спросил Нед. – Ты всегда меня учил, что это самое лучшее, что можно сделать в драке.
Уйти, если можешь.
– Он не дал мне ни одного шанса, – ответил я, чувствуя, как меня охватывает гнев. Я подошел к краю тротуара, собрал относительно чистого снега и приложил к лицу. – Знаешь, приятель, что-то я не понимаю, почему ты винишь меня в случившемся, – мрачно проговорил я. – Ты же заварил эту кашу. Ты затащил девчонку в постель.
У Неда сделался такой вид, будто я влепил ему пощечину, но, прежде чем я успел пожалеть о своих словах, он вдруг разозлился.
