Чернила неравномерно впитались в грубую бумагу, а из-за неровной поверхности я с трудом понимал текст. Но я упрямо собирал воедино то, что там говорилось. Закончив, я откинулся на спинку стула и попытался восстановить дыхание.
«Одаренный Бастард жив. Вы это знаете, мы тоже. Он жив, и вы оберегаете его, потому что он служит вам. Вы защищаете его, в то время как честные мужчины и женщины умирают только потому, что принадлежат к Древней Крови. Они наши жены, мужья, сыновья, наши дочери, матери и братья.
Может быть, вы положите конец казням, если мы покажем вам, каково это – потерять того, кого любишь. Кто из ваших близких должен погибнуть, чтобы вы тоже почувствовали боль, такую, какую испытываем мы? Нам известно многое из того, о чем не поют менестрели. Наследники Видящих обладают Даром. Сделайте то, что необходимо, другие ничего не должны знать. Но если вы не обратите внимания на наше предупреждение, мы разберемся сами».
И никакой подписи."
"Я очень медленно приходил в себя, раздумывая над тем, что сотворил Чейд и почему он сознательно утаил от меня всю информацию. В тот момент, когда исчез принц и старый убийца понял, что положение грозит серьезной бедой, он отправил за мной своего человека. Чейд заставил меня поверить, что, перед тем как Дьютифул пропал, Полукровки прислали письмо с угрозами в его адрес. Вне всякого сомнения, это послание можно трактовать и так.
Но в нем содержались и намеки на меня. Зачем Чейд меня вызвал – чтобы защитить или спасти трон Видящих от скандала?
Затем я заставил себя не думать о Чейде и снова принялся разглядывать потускневшие буквы. Кто прислал письмо? Полукровки с особым удовольствием ставят в конце посланий свой знак. Но это письмо было без какой-либо подписи, как и то, в котором перечислялись имена погибших. Я положил их рядом и обнаружил, что некоторые буквы похожи.
Их мог написать один и тот же человек. Письмо Полукровок от них отличалось – почерк был более цветистым и размашистым. Впрочем, это ничего не доказывает.
Бумага была одинаковой. И неудивительно: хорошая бумага стоит дорого, а вот содрать кусок бересты с березы может любой. Итак, я не мог с уверенностью утверждать, что письма, хотя бы два из них, имеют общего отправителя. Я задумался.
