Быстро оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не услышит, она прошептала:
– Думаю, у меня будут неприятности, но я не в силах видеть вас обоих в таком состоянии. Поверить не могу, что ты не знаешь «тайны лорда Голдена». А зная ее… – Она на мгновение замолчала, а потом продолжила напряженным голосом: – Раскрой глаза, парень, неужели ты не видишь того, что может тебе принадлежать? Не теряй времени. Любовь, которую ты получишь, не…
Я прервал ее, прежде чем она успела сказать что-нибудь еще.
– Возможно, «тайна лорда Голдена» вовсе не то, что вы думаете.
Или вы слишком долго жили среди джамелийцев, – обиженно предположил я.
Увидев мрачное выражение моего лица, она лишь рассмеялась."
"– Послушай, – сказала она. – Ты можешь мне доверять. Лорд Голден доверяет мне уже много лет. Поверь, я друг вам обоим и, как и ты, умею хранить секреты своих друзей, когда их следует хранить. – Она повернула голову и посмотрела на меня так, как птица смотрит на червяка. – Но некоторые из них просто требуют, чтобы их открыли.
Такова тайна любви. Янтарь поступает глупо, умалчивая о своей любви к тебе. От этого только хуже тебе и ей. – Йек смотрела мне в глаза, продолжая держать меня за руку.
– Я не знаю, о какой тайне вы говорите, – сердито ответил я, одновременно спрашивая себя, какие из моих тайн открыл Шут Йек.
В этот момент в конце коридора появились две служанки, которые направлялись в нашу сторону и о чем-то весело болтали.
Йек выпустила мою руку, вздохнула и с деланым сочувствием покачала головой.
– Конечно не знаешь, – ответила она. – И не видишь того, что у тебя под носом. Мужчины! Если с неба вдруг польется суп, вы броситесь собирать его, вооружившись вилками.
Она хлопнула меня по спине и, к моему великому облегчению, зашагала в другую сторону.
А мне страшно захотелось поговорить с Шутом и задать ему парочку вопросов. Я не мог думать ни о чем другом, словно меня мучила зубная боль. Впрочем, я не знал, что ему скажу. А хуже всего было то, что он не допускал меня в свою спальню, делая исключение для Йек, с которой вел какие-то беседы.
Впрочем, я и не пытался туда войти, мрачно дожидаясь, когда он сам спросит, что меня мучает. Но он не спрашивал. Казалось, его мысли заняты совсем другим и он не замечает моего молчания и раздражения. Нет ничего неприятнее ожидания надвигающейся ссоры. Я чувствовал, что уже не могу справляться с отвратительным настроением, которое помимо моей воли ухудшалось с каждым днем.
