И мы и правда друзья. Только мне больно слышать, что ты утверждаешь, будто твой обман необходим. И все же я могу тебя простить. Но я хотела бы понять. Когда твой слуга, как его… Том Баджерлок вошел, я узнала его лицо и обрадовалась за тебя. Я видела, как под твоими руками родилась фигура на носу корабля. И не отрицай свои чувства к нему. Наконец-то они воссоединились, подумала я. Но когда ему пришлось уйти по твоему приказу, словно он простой слуга… слуга лорда Голдена… Зачем этот маскарад, зачем так все усложнять?
Наступило долгое молчание.
Тишина, я не слышал звука шагов. Потом раздался легкий звон – горлышко бутылки задело стакан. Наверное, лорд Голден наливал вино, пока мы с Йек ждали ответа.
– Это довольно трудно для меня, – ответил Шут новым голосом. – Ему гораздо легче, поскольку он знает далеко не все. Ну вот. Я ведь шут, и не следовало мне делиться своими секретами. Чудовищное тщеславие.
– Чудовищное? Колоссальное! Сначала ты вырезаешь носовое изваяние корабля по его образу и подобию, а потом надеешься, что никто не догадается о твоем отношении к нему? О друг мой! Ты так ловко обращаешься с жизнью и тайнами других людей, что, когда дело доходит до твоих собственных… Ладно.
И он не знает, что ты его любишь?
– Полагаю, он предпочитает не замечать. Возможно, он что-то подозревает… ну а после беседы с тобой у него обязательно возникнут сомнения. Но он не станет говорить о них вслух. Такой уж у него характер.
– Тогда он бестолковый болван. Впрочем, довольно красивый. Несмотря на сломанный нос.
Могу спорить, что раньше он был еще привлекательнее. Кто испортил ему лицо?
Негромкий звук, сдавленный смех.
– Моя дорогая Йек, ты же его видела. Никто не может испортить его лицо. Во всяком случае, в моих глазах. – Грустный вздох. – Но если ты не возражаешь, мне бы не хотелось говорить на эту тему. Расскажи мне новости. Как Парагон?
– Парагон… Ты про корабль или про пиратского князька?
– Про обоих. Пожалуйста.
– Ну, о наследнике трона Пиратских островов мне известны лишь слухи.
Он подвижный здоровый мальчик, ужасно похож на короля Кеннита, услада матери. Точнее, услада и любимец всего флота Ворона. Так звучит его второе имя. Принц Парагон Ворон Ладлак.
– А корабль?
– Как всегда, легко поддается переменам настроения. Но теперь это не опасная меланхолия, в которую он часто впадал раньше, а скорее тоска молодого человека, считающего себя поэтом. Вот почему мне не нравится проводить с ним время, когда его охватывает уныние.
