Должно быть, выражение моего лица потрясло Йек, поскольку она вновь повернулась к лорду Голдену и неуверенно спросила:
– Янтарь, друг мой… Кажется, тебя не обрадовала встреча со мной?
Лицо лорда Голдена превратилось в маску. Наконец он заговорил. Голос прозвучал негромко и спокойно, но мне он показался каким-то сдавленным.
– Том Баджерлок, сегодня я больше не нуждаюсь в твоих услугах. Ты свободен.
Еще никогда мне не было так трудно играть свою роль, но я понял, что только отчаяние могло заставить лорда Голдена обратиться ко мне таким тоном.
Я стиснул зубы и неловко поклонился, заставив себя забыть об оскорбительном намеке, сделанном леди Йек.
– Как пожелаете, милорд, – ледяным тоном ответил я. – Я воспользуюсь шансом немного отдохнуть.
Повернувшись, я направился в свою спальню. Проходя мимо стола, я взял свечу. Распахнул дверь, вошел в спальню и закрыл за собой дверь. Почти полностью.
Затем я совершил поступок, которым вряд ли смог бы гордиться. Конечно, можно всю вину возложить на Чейда, ведь это он так воспитал меня.
Но это было бы не слишком честно. Меня переполняло возмущение. Йек явно считала, что мы с лордом Голденом любовники. А он даже не попытался ей возражать… более того, из ее слов и поведения я уяснил, что он сам дал ей понять, что дела обстоят именно так. По какой-то причине он не стал разубеждать Йек.
И еще меня поразило, что Йек смотрела на меня так, словно ей что-то обо мне известно. Очевидно, она знала лорда Голдена, но познакомилась с ним в другом месте, когда он носил иное имя.
Я не сомневался, что никогда не видел этой женщины. Значит, она могла слышать обо мне только от Шута. Я оправдывал себя тем, что имею право выяснить, какие из моих тайн Шут открыл совершенно чужой мне женщине. В особенности если она смотрит на меня оценивающим взглядом и делает оскорбительные замечания.
Что позволило Йек сделать подобный вывод? Что ей рассказал Шут и почему? Во мне начала зарождаться слепая ярость, но я задушил ее.
У Шута наверняка была причина, чтобы так поступить. И имею право знать, какова она, хоть и верю своему другу. Поставив свечу на стол, я уселся на кровать и сложил руки на коленях. Потом я заставил себя отбросить все эмоции. Каким бы отвратительным ни казалось мне положение, в которое я попал, я понимал, что должен сохранять хладнокровие. Я прислушался. Оставленная щель позволяла мне понимать большую часть разговора.
