Глубина познаний Чейда впечатляла, он виртуозно помогал Кетриккен балансировать на тонкой грани, играя на верности аристократии. Я не мог уследить за деталями, но понимал, что все в этой сложнейшей игре взаимосвязано.
С тех пор как я возвратился в Олений замок, меня не переставало удивлять, как мой уже немолодой наставник умудряется удерживать столько деталей и сведений в голове. Но ведь рано или поздно настанет день, когда все рухнет. Политические интриги давались Чейду много труднее, чем раньше. Само существование дневников – массивных переплетенных томов, сделанных в джамелийском стиле, указывало на то, что он больше не доверяет своей памяти.
Всего их было шесть – одинаковых томов, с обложками красного, синего, зеленого, желтого, пурпурного и золотого цветов, по одному на каждое из Шести Герцогств. Как он определял, в каком из них следует искать нужные сведения, оставалось выше моего понимания.
В седьмом дневнике, с белым переплетом и оленем Видящих на обложке, Чейд записывал свои ежедневные наблюдения.
Именно к нему он обращался чаще всего, листая страницы в поисках сплетен, обрывков разговора или доклада шпиона. И хотя Чейд хранил заветную книгу в потайном месте, все записи он делал своим личным шифром. Он не предлагал мне почитать свои дневники, а я никогда не просил, поскольку не сомневался, что они содержат множество тайн, о которых мне лучше не знать. К тому же шпионы, наводнявшие Шесть Герцогств, могли чувствовать себя в полной безопасности – невозможно разболтать тайну, которая тебе неизвестна.
И все же тревога Чейда из-за слабеющей памяти не объясняла его поведения.
– В последнее время тебе пришлось несладко, и я за тебя тревожился. Но зачем обременять себя еще и попытками овладеть Силой?
Его руки сжались в кулаки.
– Причина в том, что я прочитал. И в твоих историях о чудесах Силы. В текстах говорится, что человек, владеющий этой магией, способен излечить свое тело и продлить жизнь. Сколько лет было твоей спутнице, Кеттл? Двести или триста? А она легко пережила зиму в горах.
Ты рассказал мне, что исцелил своего волка, во всяком случае на некоторое время. Если я сумею открыть себя твоей Силе, ты можешь попытаться помочь мне. Или, если ты откажешься – а я готов к этому, – я и сам справлюсь.
Словно пытаясь доказать свою решимость, Чейд схватил чашку и одним глотком осушил ее. Он вновь поперхнулся и раскашлялся, на губах остались следы темной жидкости. Схватив стакан, он жадно запил настой вином.
