Им известно, что Том Баджерлок отрубил руку лорду Лодвайну и увез от них принца, которого они захватили в плен. Они обязательно захотят отомстить и могут легко это сделать, вывесив где-нибудь на видном месте свое мерзкое письмо, сообщающее, что я пользуюсь Даром, презираемой всеми Звериной магией. Тогда меня повесят, четвертуют и сожгут мои останки. Неужели я надеялся, что Баккип и Олений замок сумеют защитить меня от них?"
"Мне следовало догадаться, что так будет. Как только я вернулся ко двору и погрузился в политику и придворные интриги, я стал уязвим.
«Но ведь я же прекрасно знал, что так будет», – с горечью признался я самому себе. Целых пятнадцать лет это знание удерживало меня от возвращения в Олений замок. Только Чейд, его просьба о помощи и необходимость вернуть принца Дьютифула в замок заставили меня покинуть мою хижину. Теперь у меня есть только два пути, понял я. Либо я должен разорвать все связи и бежать, как я уже сделал однажды, либо погрузиться в хитросплетение интриг, всегда царивших при дворе Видящих.
Если я останусь, мне придется снова начать мыслить как наемный убийца и постоянно помнить о риске и угрозе собственной жизни, а также опасности для тех, кто меня окружает.
Затем я заставил себя рассуждать здраво – мне придется стать убийцей. Я должен быть готов прикончить каждого, кто будет представлять опасность для принца или меня самого. Следует посмотреть правде в глаза: те, кто явился запугать Тома Баджерлока и напомнить ему о смерти его волка, наверняка знали, что принц Дьютифул тоже владеет Звериной магией.
Оказывая давление на него, они попытаются положить конец преследованиям Одаренных и захватить власть в свои руки. И не важно, что до определенной степени я им сочувствую. Я тоже пострадал от своего Дара и не хотел, чтобы эта участь коснулась еще кого-нибудь. Если бы они не представляли угрозы для моего принца, я мог бы даже встать на их сторону.
Вскоре я подошел к воротам замка. Из караульного помещения доносились голоса, и я понял, что стражники завтракают.
В дверях торчал паренек лет двадцати, в одной руке он держал кусок хлеба с сыром, в другой – кружку с пивом. Он взглянул на меня и, не переставая жевать, кивком показал, что я могу проходить. Я остановился, чувствуя, как меня переполняет гнев.
– Ты меня знаешь? – спросил я у паренька.
Он вздрогнул и посмотрел на меня внимательнее. Очевидно, он испугался, что обидел какого-то мелкого аристократа, но моя одежда убедила его, что все в порядке.
– Ты слуга из замка.
