Такого рода укрощение бунта гомановской плоти приносило иного рода плоды: через час его глаза начинали мутнеть, час спустя – краснеть. Что могло бы произойти дальше, сказать было трудно: обычно или Дементьев проявлял милосердие, или Чередников, если самого не отсылали с поручением, сменял друга и коллегу.
И все-таки судьбоносный прорыв в деле произошел именно в тот момент, когда Гоманов в очередной раз «отбывал» ссылку у телефона. Саша как раз работал за столом напротив, и, случайно подняв глаза на сослуживца, удивился: волосы у Генки встали дыбом, цыганские глазища вылезли из орбит, ноздри раздулись, верхняя губа поползла вверх, так что белые зубы заблестели.
– Так, так. И что вы ждали-то столько времени? Ах, людей не хватает. В отпусках все… где, в Сибири, никак? Ну а с него-то показания сняли… вот оно что? Спасибо и на этом. Принято. Отбой.
– Гена, что стряслось?
Но тот лишь отмахнулся и ускакал.
Вскоре стало известно, что в ялтинском отделении вот уже несколько недель никак не соберутся сообщить столичным коллегам о том, что агент, внедренный в «коллектив» подпольного игрового притона, опознал несколько вещей из присланных в составе ориентировки.
Видимо там, на берегу теплого лазурного моря, среди всеобщей неги как-то не получалось решать дела оперативно.
…Полковник Филатов открыл оперативку так:
– Что ж, товарищи, поздравляю. Особенно тебя, Гоманов.
– Чего ж вдруг меня, Макар Иванович? – смиренно спросил Генка, опуская глазки.
– Ты ж, помнится, жаждал в Ялту прокатиться? Вот, послал тебе Господь на шапку за доброту твою.
Ладно, ладно, давайте к делу. В Ялте обнаружены вот эти вещицы.
Полковник выложил на стол акварельки: на одной – черный камень, отделанный серебром, с камеей – женской головкой, на второй – серьги-гроздья кроваво-красного граната, и третью, на которой талантливой рукой ювелира Волкова был изображен «тот самый» перстенек, упомянутый Волковым-актером.
– По предварительным данным, эти вещи выставлялись на кон одним из посетителей притона.
Попытка дать отдельное поручение выяснить подробности встретила вялое недоумение.
– Неужели отказали? – с недоверием спросил Дементьев.
– По итогам разговора возникло стойкое подозрение в саботаже, – полковник хмыкнул. – Конечно, отдельные поручения товарищам все-таки будут даны, но для надежности принято решение отправить вашу группу. Дементьев, Гоманов и Чередников, оформляйте командировочные.
