К тому же, войдя, он по-особенному взмахнул ладонью, но вовремя спохватился и протянул ее для рукопожатия:
– Приветствую вас, молодые люди. Ко мне?
– К вам, если вы отец Валаам.
– Я самый.
Неопределенного возраста – могло быть ему от сорока до семидесяти, – широкий, но какой-то плоский, к тому же сутулый, ни одного волоса на голове, даже бороды и бровей не было, из-подо лба так и зыркали острые темные глаза. Мигом оценил ситуацию, раздул печь пожарче, извлек три чашки, жестянку, щедро сыпанул крупно порубленного чая, выложил несколько кусков сахару, открыл банку с медом.
И, оглядев гостей, достал из ящика пару сушеных рыб.
– Не стесняйтесь, наверняка голодные.
Быстро побормотал что-то, глядя в угол, перекрестился и сел с ними за стол. Чередников, хоть и живот подводило, побрезговал руки пачкать, а Генка, не чинясь, умело и не без удовольствия принялся чистить рыбу, выкладывая кусочки на общую газету. Поп, поблагодарив, стал обсасывать плавник, оставляя тешу и прочие аппетитные детали без внимания.
Выслушав гомановские вопросы, помолчал, потом заговорил сам, глухим, негромким, приятным голосом, по-волжски окая, то и дело подкашливая.
– Скончались, стало быть? Обе. Ну что ж, все легче. Царствие небесное, хорошие женщины были. Мы их все за здравие поминаем…
Пододвинул к себе небольшой потрепанный ящичек, похожий на картотечный, в котором стоймя были вставлены небольшие прошитые вручную самодельные блокнотики, достал нужный, перелистнул, вычеркнул, открыл второй, записал.
«Ничего себе, небесная канцелярия», – подумал Саша, допивая чай, косясь на газету.
Жрать хотелось – страсть, но все равно взять рыбу не решился, неловко.
– И вы, стало быть, что-то узнать хотите, товарищ… старший лейтенант, верно?
– Так точно.
– А что ж я вам рассказать могу?
– Хотелось бы выяснить несколько вопросов, связанных с потерпевшими Каяшевыми.
– Что ж, прошу.
– При этом я предупреждаю вас об ответственности…
Поп прервал, подняв костистую ладонь:
– Стойте, товарищ старший лейтенант.
Это я вас должен предупредить: я не смогу вам ответить на вопросы, которые будут касаться тайны исповеди, – и тотчас чуть смягчил свое заявление: – Конечно, напомнить. Вы ж и так все это знаете.
– Разумеется, – начал было Генка.
Тут зашуршали по-мышиному за стенкой. Отец Валаам, не оборачиваясь, выдал предписание:
– Вячеслав Игнатьевич, вы желаете поучаствовать в разговоре?
Из темноты прихожей сконфуженно ответили:
– Не извольте беспокоиться, батюшка.
