Ирина Владимировна, по отзывам соседей, жила не по возрасту замкнуто, мать в основном посещали медработники, что понятно в связи с состоянием ее здоровья.
– Гости?
– Бывали, но редко, в основном вечерами и по выходным.
– Застолья, ссоры, драки?
– Без шумных застолий, ссор и драк, долго не засиживались, пришли – вышли.
– Дворника, дежурного по подъезду или кто там у них, опросили, что говорит? Одни и те же или разные? Участковый…
Тут Чередников, который незаметно задремал, проснулся:
– Я.
– Ты? – уточнил Филатов.
– Откуда?.. А, ты ж у нас этот, – он перемахнул несколько листов в блокноте, – с дачи в Морозках?
Чередников открыл было рот, но ответить не успел, полковник разрешил:
– С тобой потом, спи пока. Вадим Юрьич, ты где?"
"Тот, убедившись, что все замолчали и можно продолжать, возобновил неторопливую речь:
– Дежурных по подъезду опросили. Согласно их показаниям, посетителей бывало немало, но по преимуществу одни и те же, при необходимости готовы опознать. Вообще же, Макар Иванович, я полагаю, что пострадавшая во внерабочее время принимала частные заказы по пошиву.
– На чем конкретно основано предположение?
Лапин поднял руку.
– Да, что у тебя?
– Я, Макар Иванович, тоже хотел бы выдвинуть эту версию. На службе подтверждали склонность Каяшевой к переработкам, даже рвачеству.
– А причины?
– Она на что-то сильно потратилась, несколько раз обращалась в кассу взаимопомощи, но аккуратно расплачивалась. Также подтверждали, что к ней наведывались посторонние в рабочее время, и не раз.
– Бабские сплетни? Ты же сам про Оралову и производственные конфликты толковал.
– Я добавлю, – невозмутимо продолжил Дементьев, – по результатам отработки дома имеется такого рода подтверждение.
Он, подойдя к руководству, положил на стол записную книжку, красивую, из лаковой красной кожи. Филатов, перелистывая страницы, одобрил:
– Вот это дело другое, это не домыслы. И-и-и-и, сколько тут всяких! Если ваши соображения верны, то, надо думать, что это все – клиентура.
– Рвачество чистой воды, а то сто пятьдесят третья, – подал голос чернявый, цыгановатого вида товарищ в штатском.
Взбитые черные волосы частью лезли на высокий лоб, частью уже покинули его, под ним же глубоко посаженные глаза позыркивали из-под бровей нагло, торчал, как у Буратино, длинный и острый нос.
– Возможно, что родственники, – заметил Дементьев.
– Она ж единственная дочь у родителей, так? Откуда столько родственников…
Филатов кашлянул, чернявый замолчал.
– Товарищи, книжку отработать.
