Однако Беленький был не из тех, кого трогают тонкости и обертоны чужих голосов.
– Я вижу, Саша, что дела ваши идут хорошо."
"– Где уж нам. Против вашего-то опыта.
– Ну-ну, не прибедняйтесь. И не думайте, пожалуйста, что вашего душителя я принял, любя его. Не более чем случайность. Решил тряхнуть стариной, отпустил молодого коллегу, дежурил – а тут телефонограмма.
– Так, а может, тогда, во избежание конфликта интересов, завершить разговор?
– Насчет этого не беспокойтесь. Я откажусь от защиты.
Вот, к слову, вы мне подсказали отличный повод.
– Вы что же, меня за этим искали? – съязвил Саша.
– А я вас не искал, это вы мне встретились. А я прогуливался, отправляясь домой.
– Ах да, вы ж отсюда, – Чередников позволил себе съязвить, вспомнив, что товарищ адвокат проживает как раз тут, на Котельнической, один – дробь пятнадцать.
– Вот гуляю я и смотрю: сидит один из самых моих любимых, загадочных и перспективных сотрудников, сверлит воспаленным глазом то мою высотку… нравится домик?
– Да, красивый, – сдержанно подтвердил Саша.
– Уж такой удобный, что поискать, – подтвердил адвокат. – Все, что нужно, под боком: почта, банк, ателье… ах да, вы же знаете.
«Я?» – удивился Саша, но мудро промолчал.
– И знаете, микроклимат тут удивительный. С одной стороны – Яуза, с другой – река Москва, летом не жарко, зимой не холодно, астма моя чувствует себя великолепно, да и окна всегда чистые. Компания хорошая: Фаиночка Раневская, Богословский Никитушка, да и Пал Палыч… ну вы знаете?
«Ах, ведь точно, – вспомнил Чередников.
– Волков же говорил, что они познакомились с Ириной в ателье, а ателье – тут же, на Котельнической».
Но вслух благоразумно сказал:
– Я просто так сижу.
– Просто так, – повторил адвокат, – любуясь на высотку и на Большой Устьинский мост. – И, помедлив, завершил свою мысль: – С которого, по официальной версии, прыгнул, покончив с собой, Роман Акимович Козырев.
– Что хотите? – прямо спросил Саша.
– Порадоваться за вас, – серьезно ответил Беленький. – Вижу, что вы не ошиблись в выборе пути и что я вас недооценил. Всегда готов признать свои ошибки, особенно если человек оказывается лучше, чем я о нем думал. Оказывается, вы великолепно умеете пользоваться мозгами, и интуиция у вас имеется…
– Интуиция, – повторил Чередников, – проповедь мистицизма?
– Вижу я, друг мой, что философию-то вы прогуливали?
– «Отл.
