– Занавес, – вдруг четко сказала Викторова, – я… Занавес!
Голова старухи дернулась, тело вытянулось, глаза не моргая уставились в потолок. Платок на шее развязался, открыв большое родимое пятно, юбка задралась. Я тупо уставилась на ноги старухи, они оказались стройными, красивыми, как у молодой, без признаков варикоза, на правой в районе колена был странный шрам – полукруглый, вдавленный, словно кто-то «отгрыз» кусок мышцы.
– Анна Михайловна, – спросила я, – вы живы?
Только сейчас, опустившись на корточки возле Викторовой, я ощутила странную тяжесть в правой руке.
Перевела на нее взгляд и, не удержав равновесия, шлепнулась на пол.
Мои пальцы сжимали револьвер, черный, огромный, страшный…
С улицы долетел крик:
– Эй, чего там случилось? Стреляли? Отвечайте охране!"
"Доли секунды хватило мне, чтобы оценить ситуацию. Я лежу возле трупа старухи, пытавшейся меня шантажировать, а где-то в таунхаусе хорошо спрятана кассета, на которой записана сцена убийства Игоря Гаврилина. Ни секунды не сомневаюсь, на кадрах великолепно видно меня.
Вернее, конечно, похожую на меня женщину. И что подумают секьюрити, обнаружив в холле перепуганную незнакомку, да еще с пистолетом в руке?
– Эй! – неслось со двора. – Вы там умерли?
Я вскочила на ноги. Надо бежать! Но куда? Ко входу сейчас подбираются местные охранники, значит, путь у меня один – внутрь таунхауса, обычно в загородных зданиях имеется два выхода.
Я сунула оружие в сумку и со скоростью молодого гепарда ринулась к двери, за которой должны были находиться внутренние помещения.
Глава 11
Сделала я это вовремя. Едва я успела шмыгнуть за створку, как из холла долетели грубые мужские голоса:
– Во! Блин!
– У! Е мое!
– Повезло! В наше дежурство!
– Премии не дождаться!
– Слышь, Петьк, когда смена?
– Через час.
– Супер! Поселок пустой?
– Ага.
– Сдадим смену и уйдем. Молча. Ну не видели мы труп!
– Ты че, Ленька!
Дальше слушать разговор я не стала. Очень осторожно, вознося молитвы, чтобы не скрипнула половица, я кралась вперед и вдруг сообразила: паркета нет, под ногами голый бетон.
Отсутствуют и обои, люстры, мебель, вместо потолка над головой железная сетка, приделанная к перекрытиям. Внутри таунхаус оказался неотделан, оставалось лишь удивляться, как тут жила Анна Михайловна, без кровати, кухни, туалета… Обустроенной в доме была лишь прихожая! Но не могла же старуха спать на галошнице? Да и не поместиться ей там!
Продвигаясь осторожнее мыши, я добралась до черного хода и высунула нос наружу. Никого.
