– Очевидно, какая-то ситуация в моей книге показалась вам неправдоподобной и поэтому вы называете меня врушкой?
– Хватит прикидываться, лучше поторопись, а то кассета очутится в милиции.
– Какая кассета?
– С записью убийства Гаврилина. Ну, что, по-прежнему будешь прикидываться, что мы не встречались?
Мне стало зябко.
– Как вас зовут?
– Ну ты актриса! Ладно, представлюсь: Анна Михайловна Викторова.
– Соседка Игоря Гаврилина?!
– Ты решила не глупить? Правильно! Мы ведь отлично знакомы!
– Как вы узнали, кто я?
Трубка начала издавать булькающие звуки.
– Неважно, – проговорила наконец Викторова. – Хитрованка! Назвалась Леной Петровой! Но ложь открылась! Ладно, прикатывай!
– Куда?
– Ко мне, в поселок Рокот. Или снова начнешь врать, что не знаешь, где такой находится?
– Сейчас примчусь, – пообещала я.
– Молодец, – одобрила Викторова.
В Рокот я неслась почти в обморочном состоянии и за пятьсот метров до поворота к поселку проколола колесо. Не успела я отчаяться, как увидела вывеску «Шиномонтаж».
Не веря своему счастью, я бросилась к гаражу, выкрашенному зеленой краской. Обнаружив внутри дядьку в замасленном комбинезоне, взмолилась:
– Поменяйте колесо.
– Запаска есть? – весело спросил он.
– Да, да, конечно, – закивала я.
– Нет проблем! – ответил мастер.
– Можно, я оставлю тут джип и понесусь по делам? – нервно поинтересовалась я.
Механик окончательно развеселился.
– Если ты автомобиль тут не оставишь, как же я его переобую?
– Верно, – согласилась я, – совсем с головой плохо.
Так побегу? Мне надо тут неподалеку…
– Шиномонтаж до десяти вечера.
– Успею! Не волнуйтесь!
– А чего мне дергаться? – хмыкнул мужик.
– Не беспокойтесь, я непременно приду назад и деньги заплачу.
Механик вытер руки ветошью.
– Если не вернешься, плакать не стану, джип-то у меня останется.
– Действительно, – пробормотала я и двинулась в сторону леса.
Не успела я подойти к калитке, как из своей части дома высунулась Анна Михайловна.
– Иди сюда, – поманила она меня рукой. – Не дергайся, поселок пустой, сейчас в нем я одна живу!
Я поднялась по ступенькам и очутилась в неуютной прихожей.
На полу тут вместо плитки лежал линолеум, из мебели имелись деревянная вешалка, галошница и пуфик, освещался холл четырьмя торшерами. Немного странно, но мне было не до дизайна помещения.
– Ты, милочка, лгунья, – потрясла Викторова перед моим носом толстым журналом.
Я чихнула – в прихожей резко пахло парфюмом, тяжелый аромат буквально распирал мой нос.
