Ну-ка, объясни, где лавэ на хатку нашла? Гони телефон, и чао-какао!
Кира замолчала, потом заломила руки.
– Представляете?
– Неприятно, – согласилась я. – Но, как говорится, концы в воду не спрячешь. Что еще потребовал голос?
– Ничего, он больше не звонил, получил номер дяди Пети и пропал.
– Интересная история, – кивнула я.
Из глаз Киры потекли слезы.
– Я не виновата! Вся измучилась! Вдруг это правда?
– Что?
Кира промокнула лицо бумажной салфеткой."
"– Мы же определили смерть Таисии на глаз.
Она лежала не дыша, глаза не моргали, рот открылся. Но врачей-то среди нас не было! Вдруг у Денисовой шок случился и она в машине Кости ожила? А? Что тогда? Куда Кирсавин дел девчонку? Правда, живьем зарыл? Кто мне звонил? Он-то как узнал правду? Нас в тот страшный день трое было: я, Костя и Лена Напалкова. Господи, господи!
Кира тщетно пыталась справиться с рыданиями, изредка она стискивала кулаки и восклицала:
– За что? За что?
– За квартиру, – не выдержала я, – и за желание сохранить хорошую работу.
Следовало тогда вызывать «Скорую помощь». Вдруг врачи и впрямь могли спасти Денисову?
– Костик так умолял! – стенала Кира. – И все повторял: «Ладно я, но Александр Григорьевич не переживет!»
– Это еще кто такой? – удивилась я.
Фомичева неожиданно перестала плакать.
– Александр Григорьевич? Отец Константина, очень пожилой человек. Кирсавин к нему был страшно привязан, часто уважительно называл за глаза именно так, по имени-отчеству. У Александра Григорьевича больное сердце…
У меня потемнело в глазах, а в носу неожиданно возник запах тяжелого мужского одеколона с отдушкой перца.
Части рассыпанной головоломки подошли друг к другу, раздался щелчок, и я поняла все. От Реброва сильно пахло парфюмом, когда мы сидели в чулане, и я даже слегка разозлилась на Гарика. Ну разве можно так душиться? Хотя сейчас многие мачо усиленно поливаются лосьонами после бритья, а мужская парфюмерия, как правило, на редкость «тяжелая». Аромат с отдушкой перца сейчас на пике популярности.
Семен приобрел себе такой, но мы с Томочкой бурно запротестовали после того, как он первый раз им воспользовался.
– Въедливый запах, – расчихалась я.
– Сенечка, может, лучше вернуться к прежнему одеколону? – тактично предложила неконфликтная Томуська.
Сеня внял нашим просьбам и подарил початый флакон… Лениниду. Папенька, долго не раздумывая, тут же опробовал подарок, и мы с Тамарой кинулись открывать окна.
