Очень глупо звонить со служебного телефона, номер легко определяется!
– Значит, я убил двух человек, некоего Гаврилина и не к ночи помянутую Напалкову, желая заполучить вас в качестве автора?
Я снисходительно улыбнулась.
– Гаврилин и Напалкова живы, вы разыгрывали спектакль, чтобы испугать меня. Думаю, вы пообещали Лене отличный гонорар, а она согласилась, так как очень хотела денег.
Ребров встал и подошел к грязному окну.
– Из всего сказанного правдой является лишь последнее утверждение. Ради звонкой монеты Напалкова готова гвозди есть, без масла и соли.
Остальное бред, ваша версия трещит по швам. Я боялся шантажа беременностью?
– Да.
– Почему? Я не женат, отчитываться мне не перед кем.
– Не хотели платить деньги.
Ребров засмеялся.
– Послушайте, Вилка… Кажется, так вас зовут друзья?
– Откуда вы знаете?
– У издателей свои секреты. Встряхните мозги, Вилка! Кстати, мы ведь с вами перешли на «ты», пили на брудершафт!
– Какая разница, на «ты» или на «вы», лучше поговорим о деле!
– Я богатый человек, единоличный владелец книгоиздательского холдинга и магазинов.
Говорю о своем материальном положении не для хвастовства, а ради того, чтобы ты поняла: я способен без всякого ущерба для кошелька содержать детский сад. Ну родила бы бывшая любовница малыша, сделали бы экспертизу, и если ребенок и правда мой, банк начал бы перечислять матери некую сумму. Пожелай Лена большего, адвокаты уладили бы дело, объяснив зарвавшейся бабе, что почем. Но она пошла на аборт. Это раз. Второе. Привлекая Лену к участию в спектакле, я попал бы в зависимость от нее, вот тогда она сумела бы вытянуть из дурака деньги.
Но я же не идиот! К чему мне Напалкова, когда вокруг стада безработных лицедеев? Или я похож на полного кретина?
– Нет, – признала я, – дурак не способен ворочать бизнесом.
– Спасибо на добром слове, – усмехнулся издатель. – Теперь третье. Извини, я не хочу тебя обидеть, но ты пока – подчеркиваю, пока! – не имеешь огромной популярности. Хороший, крепкий, стабильно пишущий автор, – я рад бы иметь такого, готов выпускать твои романы, рекламировать, но… Прости, конечно, но ты не Достоевский.
– Я в курсе.
– В «Элефанте» штук двадцать таких Виоловых.
У меня начала кружиться голова.
– Кстати, знаешь, куда ушла Смолякова? – добивал меня Гарик.
– Нет, – прошептала я."
"– К нам, – улыбнулся Ребров. – Я просто перекупил Миладу. Очень просто: мои люди рассказали ей о контрафактных тиражах, которые выпускает «Марко», продемонстрировали документы.
