— Ты не знаешь, когда вернется Даниил?
Посмотрев на часы, она в задумчивости поджимает губы.
— Думаю, скоро.
От нетерпения у меня под кожей закипает кровь, но я не хочу показаться грубой, поэтому заставляю себя улыбнуться и спрашиваю:
— Ты была вчера вечером на открытии казино?
— Да, хотя я ушла рано. Я очень устала после того, как проработала весь день до упаду.
Я киваю и делаю глоток кофе.
— Чем ты занимаешься?
На ее губах появляется небольшая улыбка.
— Я помогаю вести семейный бизнес. Ты знаешь, чем занимаются Козловы, как я понимаю?
— Я имею смутное представление, — говорю я, размахивая руками перед лицом.
— Но я не думала, что женщинам действительно разрешено работать в этом мире. Братва, я имею в виду.
— Это не принято. Но у меня другие обстоятельства. — Она наклоняет голову, на мгновение замирая. — Мои братья отличаются от большинства воров. Они стали людьми в русской мафии, — уточняет она, когда мои брови сходятся вместе.
— Интересно, — пробормотала я, не зная, что сказать о Козловых.
Она наливает себе еще одну чашку кофе. Осторожно добавляет сахар и молоко, после чего некоторое время помешивает.
— А ты разве не с Хорхе Диасом? Я видела вас вместе вчера вечером.
Под прилавком мои ногти впиваются в кожу.
— Да, мы вместе. — Ложь горькая на вкус. Если Кира и интересуется, что я делаю, ночуя в чужом доме, она не спрашивает, но для надежности я меняю тему. — Расскажи мне, каково было расти с тремя братьями. Я полагаю, они были слишком заботливы, не так ли?
Проходит несколько тяжелых ударов, прежде чем она заговорит.
— Я не росла с братьями. Я даже не знала, что у меня есть братья, пока не узнала об этом год назад. — Она смеется над удивленным выражением моего лица, но прежде чем она успевает сказать что-то еще, по коридору раздаются шаги.
В дверях появляется Даниил, выглядящий слишком свежо для парня, который почти не спал. Вчера вечером он был горяч, как грех, в смокинге, но сегодня утром в обычной белой футболке и потертых джинсах — это уже слишком.
Мое внимание привлекает его широкая грудь, выпуклые мышцы на руках. Сегодня он кажется выше, более устрашающим. А может быть, дело в том, что я не на каблуках.
— Доброе утро. — В его голосе слышится глубокий гул, и у меня ни с того ни с сего сжимается сердце. А может, и не из ниоткуда. Разве я не провела целую минуту, любуясь им?
К счастью, он этого не замечает, потому что слишком занят тем, что обнимает свою сестру одной рукой и целует ее в макушку.
