— Я сузил глаза на брата, но он, как обычно, принял все в штыки, скривив губы, и добавил: — Скорее всего, Моралес хочет закрепить союз с влиятельной семьей с Восточного побережья. Именно поэтому Диас присутствовал на вчерашнем вечере. Зегасы хотят вывести свой товар на улицы Бруклина, и для этого им нужно наше благословение.
Я опускаю голову на руки, в висках пульсирует. Андрей может быть моим братом, но он также мой пахан, и он отдает мне приказ. И как бы ни было все это ужасно, если я женюсь на Бьянке, она будет свободна от Диаса.
Когда я поднимаю голову от рук, Андрей все еще смотрит на меня. Его что-то смутно забавляет, он получает удовольствие от моих страданий.
Я сглатываю горечь в горле и выпрямляю позвоночник.
— Когда мы поженимся?
— Завтра.
И в этот момент мне кажется, что стены снова обрушиваются на меня.
— Почему так скоро? К чему такая спешка?
— Так хочет Моралес. Его люди все уладят. Все, что от тебя требуется, — это явиться в Майами в смокинге, готовый идти к алтарю.
Раздражение, колючее и горячее, опускается по задней стороне моего воротника.
Какая-то отдаленная часть моего мозга отвечает:
— Какая разница? — Если мы поженимся, сегодня, завтра, через неделю, через три года, я все равно буду обещан Бьянке. Привязан к ней до конца своих дней.
Андрей встает мне навстречу и опускает руку на мое плечо.
— Не хочу этого говорить, но ты застелил свою постель, теперь…
— Сделай одолжение, отвали, — говорю я, отмахиваясь от его руки, и по комнате разносится его хрипловатая усмешка.
После ухода Андрея я еще очень долго сижу на одном месте, глядя в окно.
ГЛАВА 5
Бьянка
Когда я просыпаюсь, моему сонному мозгу требуется минута, чтобы вспомнить, где я и почему нахожусь в комнате, в которой никогда раньше не была. Но уже через несколько секунд все вспоминается. Я нахожусь в доме Даниила Козлова. Человека, который выиграл меня прошлой ночью.
Боже.
В голове материализуется образ его красивого лица. Высеченная из гранита челюсть, пронзительные лесные глаза, скорее нефритово-зеленые, чем карие — за исключением тех случаев, когда он злится; тогда они становятся черными, как оникс.
Без сомнений, он поражает. Как оборотень, он может на одном дыхании превратиться из высокомерного и кокетливого в защитника и дикаря. И хотя он странно притягивает, мне нужно как можно скорее от него уйти.
Приподнявшись, я обнаружила туалетные принадлежности и сменную одежду, аккуратно сложенную на роскошном сером шезлонге у кровати. Слава богу.
