Я вскакиваю с пола. Несмотря на боль и раны, подстегиваемая призраками моей семьи, я бросаюсь на дядю. Боль прошлого смешивается с ужасом настоящего, и я врезаюсь в него, и мы оба падаем на твердый пол. Приземляясь на бок, жгучая боль выбивает весь воздух.
Охранники поднимают оружие, но мой дядя останавливает их суровыми словами.
— Нет, она моя, — прошипел он. — Вытаскивайте свои задницы и убивайте всех, кто проберется в дом. — Он показывает на дверь, а потом оказывается на мне, прижимает меня к себе и обхватывает руками мое горло.
Я борюсь за воздух, отмахиваясь от него, как могу, но он только крепче сжимает меня, и по нему пробегает дрожь возбуждения.
— Как будто я наказываю твою мать заново. Твоего отца, твою сестру. Она считала себя лучше всех нас, устраивая свою жизнь в Америке, сражаясь с картелями, когда мы давали ей еду на стол, одежду на спину. Она была худшей из предательниц.
Его глаза пронзают меня насквозь, пронзая меня упреком, а его хватка становится все крепче.
Мое зрение плывет, то приближается, то отдаляется. Легкие горят, но все, о чем я могу думать, — это то, что я это сделала. Я привела Даниила к смерти, привела Козловых в могилу.
Дядя прижимается ко мне все крепче, его лицо в нескольких сантиметрах от моего, напряженное от сосредоточенности, наблюдает, как жизнь ускользает из моего тела.
Вот и все. Вот так я умру.
Я закрываю глаза, поддаваясь темной силе, которая обещает освободить меня. Благодарна за покой, в который я медленно погружаюсь.
И тут раздается вой из глубин ада, и я понимаю, что мое время пришло.
ГЛАВА 42
Даниил
Слишком поздно.
Крик вырывается из моего горла, горе раздирает мои внутренности.
Кажется, я никогда в жизни не видел ничего столь ужасающего, а это говорит о многом. Эмилио обхватывает руками шею Бьянки, и ее безжизненное тело оказывается в его безжалостной хватке. Я падаю на колени, мое сердце разрывается на части, когда мир вокруг меня становится черным.
И тут я улавливаю его.
Слабое движение ее руки, сжимающейся и разжимающейся.
Черт возьми, она еще жива!
Адреналин захлестывает мои вены, и я врезаюсь в Эмилио с силой тысячи армий. Мы кувыркаемся вместе, но победа остается за мной. Опираясь на него, я наношу удар в челюсть и с ликованием наблюдаю, как его голова отлетает в сторону, кровь брызжет из носа, как из сломанного пожарного гидранта.
Я отказываюсь применять к нему оружие. Это слишком просто.
