Вдалеке раздаются выстрелы, отвлекая меня от жажды крови. Нет времени на размышления. Нет времени на панику. Хорхе упал на землю, свернувшись калачиком, и тянется к своему пистолету в кобуре.
— Я так не думаю. — Я бездушно смеюсь, когда шипованный каблук одной из моих свадебных туфель, теперь уже пунцовой расцветки, приземляется на его руку, останавливая дальнейшее движение. Я вдавливаю каблук в мягкую плоть его предплечья, вырывая из его горла выкрики и мучительный стон."
"Потянувшись вниз, я освобождаю его от пистолета.
К счастью, я предусмотрительно научилась пользоваться пистолетом много лет назад. Сейчас это обучение принесет свои плоды. Я с ликованием наблюдаю, как из Хорхе вытекают жизненные силы. Кто бы мог подумать, что швейные ножницы могут нанести такой вред? Но я не успокоюсь, пока человек, отнявший у меня все, не будет мертв.
Вдалеке раздаются крики и очередная волна выстрелов. Большинство охранников разбежались, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит, а священник притаился под скамейкой.
Только один человек остался стоять посреди двора.
Мой дядя.
Он бесстрастно наблюдает за мной, наслаждаясь каждой минутой моего дискомфорта.
Он ничего не упустил. Он ждал, когда я на него наброшусь. Но теперь он идет за мной. В полную силу. Его лицо исказилось в маске гнева. Я поднимаю пистолет, снимаю с предохранителя, но на мгновение опаздываю. Дядя прижимает меня к земле прежде, чем я успеваю защититься.
— Ты совершила большую ошибку, — прошипел дядя, поднимая кулак.
Менее чем через секунду он обрушивает кулак на мое лицо.
Я прикусила губу, почувствовав вкус крови.
Затем мир становится черным.
ГЛАВА 40
Даниил
Либо Эмилио сильно недооценил нас, либо нас подставили, потому что все это не имеет смысла. Мы с Лео лежим животами вниз на краю участка, заслоненные тенью, а в тридцати ярдах от нас собирается небольшая группа Зега. Даже в угасающем солнечном свете я знаю, на что смотрю.
Чертова свадьба.
Безумец женится на моей женщине, как будто это грандиозное событие, и все приглашены.
От этого зрелища моя кровь воспламеняется. Гнев, сожаление, чувство вины — все это вырывается на поверхность, но я использую это как топливо. Они заставляют меня сосредоточиться, подталкивают к мести. Потому что сейчас важно только одно — вытащить Бьянку живой.
У Мерси есть два снайпера, расположившиеся на холмах над нами, но я не знаю, какая у них точка обзора, и они слишком далеко, чтобы общаться.
