Дядя окидывает меня ледяным взглядом, а Хорхе грубо хватает меня за подбородок.
— Скажи слово, предательница, или тебе не понравится, что будет дальше, — шипит он, впиваясь пальцами в мою кожу.
Я знаю, что должна, но не могу. Мое тело просто не хочет сотрудничать. Я с трудом вдыхаю, наблюдая, как его глаза из серых превращаются в самые черные из черных. Он уже достаточно близко, чтобы я могла вонзить ножницы ему в шею, но у меня не будет времени убить и дядю, не для того, чтобы все смотрели на меня. А моя цель — Эмилио.
Хорхе сжимает мою шею. Предупреждение о том, что пора играть в его игру. Борясь с инстинктом отступить от его прикосновения, я быстро моргаю и втягиваю воздух через нос.
Успокоив нервы, я киваю, а затем едва слышным шепотом выдавливаю из себя слова.
— Да, беру.
Я напоминаю себе, что эти слова ничего не значат. В любом случае, я — ходячая мертвая женщина.
Прежде чем священник успевает объявить нас мужем и женой, гаснет свет, заливая двор кромешной тьмой.
Облегчение наполняет мою грудь, а по небольшой толпе проносится негромкий ропот замешательства.
Повернувшись к ближайшему охраннику, мой дядя рявкает:
— Иди, посмотри, в чем дело. И если не удастся устранить неполадку немедленно, переключи на питание от генератора.
Охранник кивает и убегает выполнять поручение дяди как раз в тот момент, когда с западной стороны территории раздается взрыв, озаряющий ночное небо. Черт возьми, федералы наступают. Хорхе и мой дядя обмениваются беглым взглядом, после чего начинают выкрикивать указания своим людям.
Начинается хаос, испуганные сотрудники разбегаются во все стороны, и я понимаю, что настал мой час.
Прежде чем я успеваю сделать шаг, дядя уносится прочь, за пределы моей досягаемости, но Хорхе остается в поле моего зрения. Ничего не выйдет.
Одним движением я выхватываю ручку ножниц из букета и всаживаю их острия глубоко в шею Хорхе. Его крик ужаса пронзает воздух, но звук теряется в суматохе. Его глаза распахиваются от шока, и я испытываю чувство удовлетворения от осознания того, что нержавеющая сталь попала точно в цель.
Кровь капает из его раны, но он не проявляет никаких признаков замедления, одной рукой тянется ко мне, шипя:
— Ты, сука, блядь.
У меня достаточно времени, чтобы выдернуть ножницы из его артерии, а затем снова вонзить нож в его живот, его глаза выпучиваются от повторного нападения. Я испытываю ярость и презрение, моя ярость вырвалась наружу, когда я жажду увидеть его кровь, стекающую по шее.
