Джулиан негромко усмехается.
— Если бы мы ждали, пока ты доверишься Зегасу, нам бы не повезло. Если только у нас нет проблем, о которых ты нам не говоришь.
У меня в челюсти бьется пульс.
— Ты же видел, какое дерьмо он устроил на моей свадьбе.
— Ты имеешь в виду, что он посмел заговорить с Бьянкой? — Андрей делает медленный глоток своего напитка, не впечатленный моими рассуждениями. — Все, что я видел, это как ты слишком остро среагировал… особенно на жену, которая, как ты утверждал, тебе не нужна.
— Когда я, блядь, это говорил? — Я рычу, хотя знаю, что это правда.
Но к черту его за то, что он снова бросил мне это в лицо. Потому что моя жизнь была бы намного проще, если бы я ничего не чувствовал к каштанововолосой красотке с сумасшедшей собакой, бегающей по моему пентхаусу.
Но в этом-то и проблема. Я чувствую к ней все. Она словно наложила на меня заклятие, и я не в силах сопротивляться. Я — Даниил Козлов, и я зависим.
Глаза Лео встречаются с моими поверх головы Андрея, и он едва заметно качает головой.
""Бросай"", — говорит он мне, — ""мы разберемся с этим по-своему"". У нас с младшим братом всегда было понимание, что не все наши дела должны касаться всего братства. Некоторые вещи лучше решать своими силами.
Не могу удержаться, чтобы не подколоть еще раз.
— Если я правильно помню, мы вошли на заброшенный склад без подкрепления и оружия, когда похитили Джорджию, основываясь только на слепом доверии. Это тоже можно назвать интуицией.
Глаза Андрея смягчаются в уголках, несомненно, вспоминая, как мы с Лео были готовы сделать все необходимое, чтобы вернуть Джорджию.
— У нас есть возможность, — настаивает он. — Федералы держат границу между США и Мексикой на замке, и это дает Зегасу преимущество. Они производят в Колумбии больше порошка, чем когда-либо, поскольку им не приходится делить рынок с мексиканцами. У нас целая флотилия пустых контейнеровозов кружит над побережьем Урабы, готовая к погрузке. — Он проводит костяшкой пальца по челюсти, взгляд его острый, несмотря на ночь, проведенную за рюмками водки.
— И ты хочешь сказать, что мы не должны двигаться вперед, потому что тебе не нравятся твои родственники? — С его губ срывается кислая усмешка, когда он затягивается сигарой.
Я вздрагиваю, чувствуя на своей коже тяжесть всеобщих взглядов.
— Я прошу тебя поверить мне в этом, брат.
Стул Андрея с громким скрипом отодвигается назад.
— Мне нужны доказательства того, что у нас действительно есть проблема с Зегами.
