Он принадлежал к той злополучной категории людей, которые, не обладая ярко выраженным талантом в какой-то одной области, способны ко всему и интересуются всем. Мийка был хороший пианист, неплохо рисовал, тонко чувствовал литературу, но поскольку уделял внимание и музыке, и изобразительному искусству, и художественному слову, не достиг высот ни в одной из этих областей. Он прилично окончил музыкальное училище и поступил в консерваторию, но учился средне. Связался с какими-то подпольными музыкантами, которые сами сочиняли песни весьма сомнительного содержания и исполняли их в компании таких же непризнанных гениев.
К сожалению, новые знакомства не заставили Мийку забыть об Ане. Он все так же часто приходил в гости и хоть вел себя так, что у Надежды Георгиевны не возникло ни малейших оснований бояться за честь дочери, все равно она больше не одобряла эти визиты. Мийка приохотил Аню к Булгакову, они оба как сбрендили на «Мастере и Маргарите», чуть ли не наизусть учили. Аня даже целый альбом изрисовала иллюстрациями к этой книге и занималась этим так тщательно и увлеченно, как не делала ничего другого.
Надежда Георгиевна кисло улыбалась – да, талантливая книга, но с ума-то сходить зачем? Ей хотелось вернуть те времена, когда дочка зачитывалась «Детьми капитана Гранта» и ее приводили в восторг параллели с меридианами, а не дьявольские штучки.
Мийка ухитрился привить дочери вкус к музыке и к поэзии, только не к нормальной, а к тому мусору, которым увлекался сам. Надежда Георгиевна провела с ним жесткую беседу – сам пусть занимается чем хочет, но упаси бог его впутать Аню в свои делишки!
Он обещал и действительно не брал девочку в свою сомнительную компанию, зато подарил ей кассетный магнитофон.
Аня говорила, что ему плохо живется с отцом и мачехой, но Надежда Георгиевна отмахивалась – сами разберутся. Она бы очень хотела запретить дочери общаться с Мийкой, но какой-то инстинкт не позволял. Она только старалась объяснить, где настоящее искусство, а где вредная подделка, но куда там!
Вообще удивительное дело: учителя, родители, вожатые, бабушки и дедушки, правильные книги, телевизионные передачи стараются, объясняют, что такое хорошо и что такое плохо, и все без толку.
Но стоит какому-нибудь маргинальному Мийке мимоходом вякнуть какую-нибудь чушь – все! Принято к сведению и исполнено.
Иногда Надежда Георгиевна смотрела на этого патлатого тощего парня и вспоминала, каким он был прелестным ребенком, и хотелось встряхнуть его, вернуть к нормальной жизни.
