Маньяк подстерег свою жертву в крошечном дворе-колодце, куда были обращены глухие стены домов, – Ирина знала это место и боялась заходить туда даже днем, но двор был проходной, и сквозь него можно было существенно сократить путь. Бедная молодая женщина, измотанная десятичасовым рабочим днем, две трети которого она провела на ногах, уставшая, в промокшей обуви, хотела только одного – поскорее оказаться дома, и, на свою беду, решила срезать.
Терапевт вышла замуж за однокурсника на первом году учебы, и брак, в отличие от многих таких скороспелых союзов, не распался, несмотря на отсутствие детей.
Муж, врач «Скорой помощи», имел твердое алиби: откачивал старушку с отеком легких в присутствии своего фельдшера и кучи взволнованных родственников, так что версия о том, что он сымитировал почерк маньяка, чтобы избавиться от жены, не рассматривалась. Когда мужа, точнее, уже вдовца, опросили на предмет знакомства жены с Кириллом Мостовым, тот показал, что супруга увлекалась гомеопатией, читала все, что удавалось найти по этой теме, и не отвлекалась на всякую ерунду, в отличие от него самого.
Вот он как раз хорошо знаком с творчеством группы «Мутабор» и многих других, имеет дома магнитофонные записи, в том числе один «альбом с обложкой», и вообще любит всякое искусство. За несколько месяцев до трагедии он водил жену на квартирник группы Мостового, музыка ей совершенно не понравилась, но внешность Кирилла она, безусловно, запомнила.
Последняя жертва, та, у которой обнаружили фото Кирилла, провалилась в театральный институт и на следующий год собиралась пробоваться снова, а пока работала лаборанткой на кафедре иностранных языков.
Английский девушка действительно знала отлично, но выучила его в основном из любви к музыке, чтобы понимать, о чем поют любимые западные группы, а когда появились свои, русские, то с восторгом их приняла. Девушка была очень молода, наивна и протестовала со всем пылом юного сердца. Родители сетовали, что она общается с совершенно неподходящей публикой, даже посещает кафе «Сайгон», но контролировать дочь не могли и не знали, входил ли Кирилл Мостовой в круг ее сомнительных друзей.
От окружения Кирилла, несмотря на многочисленность, толку оказалось мало. Девушек никто не опознал, не видел ни одних, ни вместе с Мостовым. И никто, включая коллег из объединения «Реставратор», не сказал о Кирилле дурного слова, что бывает довольно редко.
