Сын имеет право знать!
Да полно, был ли в реальности тот следователь или Вася все придумал? Проверить нельзя.
– Василий Иванович, – сказала она, прикрыв дверь своего кабинета, – я вынуждена просить вас написать заявление по собственному.
– Ого! С чего бы?
Грайворонский рассмеялся.
– Присядьте, пожалуйста, – она указала ему на стул напротив, – не думаю, что вам будет приятно услышать подробности, но я твердо убеждена, что с детьми вам работать не следует. Найдите себе другое поле деятельности.
Василий Иванович закинул ногу на ногу и снова засмеялся.
Лицо его неуловимо изменилось, озарилось внутренним огнем, и стало совершенно ясно, что убогий внешний вид, все эти вязаные жилеточки и посеченные обшлага – просто камуфляж."
"Она молча достала сигарету. Надо бы отвыкать от дурной привычки, суд-то закончился, только поводов закурить становится все больше и больше.
– У меня прекрасные показатели, – Василий Иванович не выдержал, прервал паузу, – давайте посчитаем, сколько я вам победителей олимпиад воспитал…
– Давайте не будем, – Надежда Георгиевна не удержалась, выпустила дым в направлении его лица, – я знаю, что вы затретировали ученицу, мелко отомстили нашему отличнику… Наверное, на вашем счету есть еще пакости, но я не проводила расследования, потому что мне вполне достаточно того, что я узнала, чтобы понять: дети – это не ваше.
Василий Иванович, поймите меня правильно, я ни в чем не собираюсь вас упрекать…
– А я и не делал ничего плохого, – фыркнул Грайворонский с развязностью, которой Надежда Георгиевна никогда не замечала в нем раньше, – то есть абсолютно ничего! Если для вас пытаться пробудить в детях тягу к знаниям и духовному развитию означает затретировать ученицу, то это вам надо подумать о своей профнепригодности, а не мне! То есть унижать и заставлять детей – это нормальный психологический прием, а откровенные серьезные беседы с ребятами – куда там! Вред и идеологическая диверсия!
– А в контрольной исправлять правильные ответы на неправильные – это как?
– О чем вы говорите, боже мой, Надежда Георгиевна, – Василий Иванович издевательски поцокал языком, – разве может советский педагог поступить подобным образом?
Надежда Георгиевна затянулась последний раз и с силой раздавила окурок в тяжелой хрустальной пепельнице.
Действительно, она может хоть на пену изойти, но ничего не докажет. Спорный экземпляр уничтожен, оценка в журнале исправлена как записанная ошибочно, спасибо Ларисе Ильиничне.
