Дело вел опытный следователь, сотрудник городской прокуратуры оказывал ему методическую помощь, работала бригада оперативников… Только когда эти люди единодушно решили, что Мостовой виновен, они передали дело в суд. Позволю себе заметить, что все они – не директора школ, а опытные специалисты следствия и розыска.
– Я понимаю, Павел Дмитриевич.
– Подумайте, Наденька, что произойдет, если вы настоите на оправдательном приговоре? Вы не только выпустите на свободу опасного преступника, но и дискредитируете работу прокуратуры и уголовного розыска, – Шевелев вдруг засмеялся, – до того момента, пока Мостового не поймают снова.
А когда поймают, то опозорен будет уже институт суда. Такая вот диалектика.
Ирина не любила откладывать на потом, так что сегодня, в свободный от заседаний день, ей оказалось нечем заняться. Она выпила кофе, немножко посплетничала с секретарем и, живописно разложив на столе бумаги, раскрыла на коленках томик «Проклятых королей» и углубилась в чтение. Дворцовые интриги и борьба за власть так увлекли Ирину, что она с трудом вынырнула в реальность, когда секретарь сказала, что председатель требует ее к себе.
Ирина усмехнулась. После того как она выдвинула Валерию ультиматум, Ирина избегала оставаться с ним наедине. Не очень приятно было понимать, что она не знает, чего больше боится: что он согласится или что откажется. Вдруг возникло странное и мучительное сочувствие его жене. Откуда бы? Она всегда презирала и ненавидела эту квашню, занимающую место, которое принадлежит Ирине по праву победительницы.
Двадцать лет пожила, хватит, дай другим пожить. Сама виновата, разжирела, обабилась, отупела, отработанный материал, ступай в утиль!
Слушая сладкие сказки любовника о том, как они поженятся и как это будет прекрасно, Ирина не вспоминала о его супруге, та была не человек, а просто препятствие, которое надо устранить.
Когда-то Ирина тоже стала препятствием к соединению любящих сердец, и ничего. Отошла в сторону и выжила, не рассыпалась на куски.
Так думала Ирина до сегодняшнего дня, а сейчас испугалась, сообразив, что Валерий может и согласиться на ультиматум.
Она пригладила волосы, проверила помаду на губах и отправилась к начальнику, гадая, что ее там ждет.
А там ждал Бабкин с надутым видом, который всегда принимал, вступая в борьбу за справедливость.
Валерий сидел, благостно сложив перед собой руки.
– Ирина Андреевна, присядьте, пожалуйста. Товарищ государственный обвинитель кое-что имеет вам сказать.
