Голос журналиста был напорист, бодр и слишком уж оптимистичен, чтобы можно было ему поверить. Но таким тоном озвучивались все сюжеты – и о разных правительственных событиях, и о пуске очередной космической ракеты, и о небывалом урожае. Только когда речь заходила о событиях в капиталистическом лагере, голос диктора менялся и становился скорбно-торжественным, как на похоронах, тревожным и немного сочувствующим, так что зритель мог по одному только тону понять, как нелегко живется нашему брату пролетариату при капитализме.
Полюбовавшись на коров, которых сняли как-то вскользь, не захватив в кадр их тощие бока и заляпанные навозом ноги, Ирина взглянула на часы. Сейчас будет о спорте, потом прогноз погоды под очень душевную мелодию, а после покажут какой-нибудь художественный фильм, и, если повезет, он окажется интересным.
Она поморщилась, подумав, что одиночество превращает ее в старуху, которой уже ничего не интересно, кроме сплетен и телевизора. Кажется, она стала меньше читать и начала сторониться серьезных книг, не потому, что сложно, а стало не с кем обсуждать прочитанное.
Раньше она и муж обменивались визитами с друзьями почти каждые выходные, и в будний день, бывало, заглядывала к ним какая-нибудь незамужняя подруга Ирины или друг мужа, не нашедший еще свою пару. Ребята с курса или школьные друзья – с ними было интересно, весело. Если кто-то доставал интересную книгу, она шла по кругу, всегда в доме были чужие книги, и всегда же какая-то часть библиотеки Ирины находилась на руках у друзей.
Слушали музыку и даже смотрели самодельные фильмы – приятель мужа был кинолюбителем, и у него в гостях всегда ели и пили очень быстро, потом жена убирала со стола, шторы задергивались, на стену вешалась белая пеленка, приятель настраивал проектор, и начинался показ черно-белого немого кино о совместных вылазках на природу. В этом было какое-то волшебство и плутовство одновременно, мгновение, украденное у времени."
"А вот пение под гитару в их компании почему-то не прижилось. Один из приятелей мужа одно время ухаживал за рыжеволосой девушкой с огромными томными глазами и утиным ртом.
Вероятно, она была привлекательная и сексапильная дама, но гитара, которую она носила вместе с сумочкой, делала ее просто невыносимой. Вроде бы и играть она умела, и голосом бог не обидел, и песни выбирала неплохие, но в целом почему-то все это оставляло настолько отвратительное впечатление, что все краснели и отводили глаза, будто сами сделали что-то нехорошее.
