Какая муха его потом укусила, я не знаю.
– Но именно вы ответственны за воспитание личного состава! – Прокурор надулся и наставительно поднял руку с вытянутым вверх указательным пальцем. Надежда Георгиевна знала за собой привычку к этому жесту и сейчас поклялась больше никогда его не использовать.
– Да. Так и есть, – спокойно сказал свидетель, – мне нужно, чтобы личный состав выполнил боевую задачу, а каким богам он при этом молится – его личное дело. Вы сейчас религию приплели, так я вам скажу одно – если человек готов отдать жизнь за родину, то родина должна ему позволить передать душу туда, куда ему хочется.
Богу в руки, или в никуда, или куда-нибудь еще.
– Вы ведете очень странные разговоры.
– Для вас странные. Поэтому давайте остановимся на том, что Кирилл нес службу отлично и никаких странностей за ним никто не замечал.
Надежда Георгиевна старалась не смотреть на подсудимого, чтобы потом не так сильно мучиться, если все же придется вынести обвинительный приговор. Она уже привыкла сидеть так, чтобы взгляд не падал на Кирилла даже случайно, и за весь процесс только пару раз встретилась с ним глазами.
Ирина с Наташей, кажется, придерживались той же тактики, а сам Мостовой сидел тихо, и очень легко можно было себе представить, что он и вовсе отсутствует.
И только теперь, когда она увидела, что замполит улыбается Кириллу со свидетельского места и даже незаметно машет ему сжатой в кулак рукой, Надежда Георгиевна поняла, как тяжело парню было все это время сидеть в полной изоляции.
Она щадила свои чувства, не понимая, что подсудимому все это время была нужна поддержка, знак, что его видят и думают о нем…
Надежда Георгиевна набралась духу и посмотрела Кириллу в глаза, ожидая чего угодно – злобы, ненависти, но он только слегка улыбнулся ей в ответ.
После замполита давала показания свидетельница, при попытке пристать к которой Мостовой и был задержан. Это важнейшее, ключевое выступление должно было состояться раньше, сразу после представителей потерпевших, но девушка находилась в командировке, и судья перенесла ее опрос до возвращения, объяснив, что в данном деле порядок исследования доказательств не так важен.
Заодно она перенесла показания оперативника, руководившего задержанием, чтобы он выступал сразу после девушки."
"Свидетельница, высокая и полная женщина кустодиевского типа, накрашенная слишком ярко для первой половины дня, производила впечатление вульгарной особы.
